Чтение онлайн

раньше всех вообще-то. На автоответчике диспетчер оставляет сообщение, в котором

просит Клео перезвонить, так как случилось что-то страшное. Глупенькие, я-то еще вчера

это услышала от… хм… первоисточников. Только не называйте меня больше Клео. Вот

уж что бесит так бесит, черт. Пока звоню диспетчеру, по второй линии мне зачем-то

звонит Мира, должно быть, она уже возвращается сюда из Черных Садов, но я не успеваю

ей ответить, вдруг все разговоры обрываются, дурацкая связь. Сейчас, уже совсем скоро

приедет Мира, я хоть спрошу, что там стало с домом. А пока надо закончить страницу.

Он, этот их вокалист поет и поет свой бесконечный рефрен:

«Пистолет

За пазухой; загадки

Разгаданы; отгадки

Запалены. А ты –

Слишком плохо ты прячешь следы.

Посмотри

Внимательно на

Наши фотографии –

Печальные истории

О съемных квартирах

Без горячей воды.»

Глава 31.

Аэропорт («Nirgeind ein Ort»44)

«О, этот бред сердечный и вечера,

И вечер бесконечный, что был вчера.

И гул езды далекой, как дальний плеск,

И свечки одинокой печальный блеск.

И собственного тела мне чуждый вид,

И горечь без предела былых обид.

И страсти отблеск знойный из прежних лет,

И маятник спокойный, твердящий: нет.

И шепот укоризны кому-то вслед,

И сновиденье жизни, и жизни бред.»

(Н.Минский)

Мира приезжает тем же вечером, когда мы с Б. ужинаем и размышляем, какое бы кино

нам сегодня посмотреть. Сходимся на «Амадее» Милоша Формана. А потом вдруг не

сходимся. Я бешу его своими занудными, долгими, мудреными авторскими фильмами. Б.

хочет услышать благодарности за то, что он соизволил вновь принять меня в своем доме

после всего, что произошло. Я жду спасибо за то, что соизволила остаться с ним. Откинув

в сторону вилки и ножи, домашнее холодное оружие, мы орем какой-то ужас друг другу в

лицо, исходим маразмом, наконец, решаем развестись теперь уже навсегда. Он начинает

жаловаться, что все делает для меня, а плохая Кэтрин не ценит. Разве что не читает мои

тексты, но это не так страшно, ведь меня тоже не впечатляет его музыка. Вопрос: «Какой

от тебя толк?» перебрасывается теннисным мячиком с одной половины стола на другую,

ответить же никто ничего вразумительного не может.

Мира приезжает. «Ну что Черные Сады?» - спрашиваю я ее. «Ничего», - отвечает она и

уходит в комнату для гостей спать. Вот и весь разговор. Ночью в ванной пересчитываю ее

патроны и ломаю себе голову, пытаясь угадать, кого же она грохнула в Садах. Фрау

Нахтигаль? Ее-то за что? Каких-нибудь забредших в поселок егерей? Тоже бред. Там

людей-то проживает всего ничего, две с половиной калеки, зачем ей потребовалось туда

ехать? Ключи она, кстати, мне не отдала обратно. Да и вообще со мной не стала

разговаривать, даже ужинать с нами не стала. Сразу завалилась спать, будто весь вечер на

не машине каталась, а вагоны разгружала, бедняга. А мне теперь сиди и гадай. Стоп,

может быть, это как-то связано с убийством Герберта и Хельги? Я слышала, что их

особняк стоит где-то неподалеку от аэропорта, но всегда думала, что они живут ближе к

нашей с Б. даче, нежели чем к Черным Садам… Хотя владельцам авиакомпании, бывшим

бортпроводникам, между прочим, куда удобнее поселиться именно с той стороны Горы,

где Сады… Возможно, здесь ключ к разгадке? Наверное, Мира оставила что-то важное в

44 Нем. «Нигде нет места»

их дворце и сегодня ездила туда забрать эту вещь и заодно оценить обстановку… Хотя это

какое-то слабое объяснение. Мира никогда ничего не упускает из виду, творить подобные

глупости просто не в ее стиле.

Я спрашиваю Миру, куда мне пойти теперь летать, и стоит мне продолжать летать

вообще. Она цитирует Матисса: «Прежде чем начать учиться танцевать на канате, нужно

научиться уверенно ходить». Я обвиняю ее в том, что она сомневается в моем

профессионализме. На что Мира с неизменной улыбкой отвечает: «К., из всех моих детей

ты всегда была и остаешься любимейшим ребенком… Но авиация и ты… Подумай

хорошо еще раз над этим.»