Xамза
Шрифт:
Зульфизар, слушая Хамзу, сидела молча. Потом на ресницах ее заблестели слезы.
Когда Хамза устало опустился на табуретку, Зульфизар встала и набросила на себя паранджу.
– Далеко?
– обернулся к ней Хамза.
– К соседям, я быстро вернусь.
– Зачем же тогда паранджа? Верни ты этот балахон тому, у кого брала.
– Ладно, завтра же отнесу хозяйке. А сейчас уж пойду в парандже.
Она подошла к двери, остановилась, грустно улыбнулась и повторила:
– Я быстро вернусь.
Могильная плита под большим куполом восстановленной лосле пожара гробницы святого Али сразу привлекала внимание человека, который входил в мазар. Плита эта напоминала своей формой утюг. Она была накрыта покрывалом бурого цвета. Сверху свешивалось знамя из зеленого шелка. От колеблющегося пламени свечей, установленных у изголовья могилы святого, по высоким стенам усыпальницы иногда скользили таинственные тени. Но в основном внутри мазара царила тьма. Эта картина производила на человека, впервые входящего в мавзолей святого Али, жутковатое впечатление.
Со скрипом открылась низкая дверь в воротах гробницы, и в мазар вошли двое - шейх Исмаил и закутанная паранджой женщина.
– Дочь моя!
– внушительно произнес шейх Исмаил.
– Если ты от всей души своей будешь молиться этой могиле, оросишь ее камни своими слезами, откроешь ей тайны своего сердца, то тогда дух святого Али станет для тебя опорой и поддержкой. Признавшись во всех сомнениях, умоляй о прощении всех грехов... Если твои мольбы дойдут до всевышнего, то из иного мира донесется до тебя глас божий и ты увидишь великое чудо...
Зульфизар - это была она - подошла к могильной плите и опустилась перед ней на колени.
– С искренней верой во всемогущество аллаха молись от всей души, дочь моя. Ничего не бойся. Сейчас тебя охраняют десять тысяч ангелов. А я буду молиться за тебя там, на площади, около дерева чудес, - сказал шейх и тихо вышел.
Зульфизар, низко склонив голову, несколько минут стояла неподвижно, потом сняла паранджу, прижалась щекой к могильной плите, обняла ее и тихо зашептала:
– О святой Али, покровитель Шахимардана, возьми моего Хамзу под свою защиту... Он ни в чем не виноват, он желает людям только добра, но если он ошибается, то ниспошли ему просветление. Я пришла к тебе, веруя в твое всемогущество...
– Зульфизар еще сильнее приникла к камню и поцеловала его.
– О Али всемогущий! Наставь Хамзу на путь истины, внуши ему мысль покинуть эти места. Он стал рассеян, и в мыслях его нет постоянства. Он все более и более остывает ко мне... Заставь моего Хамзу уйти с пути греха и сам руководи нами, грешными...
Зульфизар вдруг чего-то испугалась и умолкла. Под могильной плитой, как показалось ей, кто-то тяжко вздохнул и застонал.
В следующее мгновение из-под плиты раздался голос:
– О грешный и слабый человек, знаешь ли ты, о прощении чьих грехов умоляешь? Поддавшись наущениям шайтана, погрязла в грехах и ты сама... Твой муж презрел священный шариат, он зарится на чужое имущество, он поганый, он бессовестный...
Кайся, иначе на том свете гореть тебе в адовом пламени...
У Зульфизар от ужаса заломило затылок, она отшатнулась, на секунду замерла в растерянности, но под тяжестью обвинений, только что услышанных ею, припала к могильной плите.
– Нет! Нет!
– Взгляд ее заметался по окутанному мраком мазару.
– Кто-то наговорил вам на Хамзу, все это клевета! Он хороший человек, но немного горячий, ошибается порой...
Таинственный голос снова прервал ее:
– Нет среди мусульман места жене Хамзы, который осквернил своими еретическими деяниями священные места ислама!
Для двух этих грешных людей закрыты двери рая... Но если желаешь, только ты можешь спасти душу своего греховного мужа, а заодно и свою. Это нелегкое дело, но без этого тебе не удостоиться милости аллаха...
– Я согласна на все, наш святой покровитель Али, - прошептала Зульфизар, - что вы скажете, то я и исполню. Говорите же, что я должна делать?
Воцарилось молчание. Пламя свечей металось по высоким холодным кирпичным стенам. Купол гробницы терялся во мраке.
Зульфизар ждала ответа. Ей казалось, что все в ее судьбе решат слова, которые она сейчас услышит.
И потусторонний голос повелительно изрек:
– Убей Хамзу!
У Зульфизар, услышавшей это, невольно вырвалось:
– Боже, как же я могу сделать это!..
Но она тут же закрыла ладонями рот, глядя на плиту, из-под которой снова прозвучало:
– Убей! Своими руками убей!.. Знаю, ты слабая женщина, но, опоясавшись ремнем священного желания, даже муравей становится львом!.. Грехи твоего мужа смоет только смерть!
И тогда вам обоим откроются двери рая...
Зульфизар, чувствуя, что она сходит с ума, тем не менее не могла оторвать взгляда от могильной плиты. Через мгновение, сделав над собой усилие, она нагнулась, схватила паранджу и, волоча ее по каменному полу, начала пятиться назад...
А вслед ей звучал все тот же голос:
– Если ты проговоришься кому-нибудь об этой воле всевышнего, то позорнейшая смерть ждет тебя, бесчисленные муки ада станут твоим уделом. Спасение твое только в исполнении воли всевышнего. Если ты хочешь надеяться на милость всемогущего аллаха, убей Хамзу!
Зульфизар, шатаясь, вышла из мазара, накинула паранджу и медленно начала спускаться вниз. В ушах ее все еще звучал страшный приказ, как бы повторявшийся на каждом шагу. Ее охватило беспокойство за Хамзу, какая-то ужасная мысль мелькнула в ее голове... Казалось, что ей снился страшный сон. Все перемешалось в ее мыслях. Растерянная и рассеянная, выйдя на ровное место, она не заметила камня под ногой, спотыкнулась и упала. Ушиблась сильно, но, несмотря на боль, тут же вскочила и побежала к дому. Ей казалось, что кто-то гонится за ней.
Шейх Исмаил, выйдя минут десять спустя из подвала мазара, долго отряхивал с себя паутину и пыль.
Глава пятнадцатая
ВЕЛИКОЕ ДЫШИТ БУРЯМИ
1
Теплый весенний вечер. Уже наступили сумерки. Хамза, приближаясь к дому, догнал человека, в котором узнал Шадмана-ходжу.
– Как поживаете, Шадман-ата?
– приветствовал его Хамза.
Шадман-ходжа похудел, заметно осунулся. Как-то грустно взглянув на Хамзу, сказал запинаясь:
– Ассалям алейкум, Хамзахон! Как ваше здоровье, как ваши дела?