Xамза
Шрифт:
Много раз успокаивала красавица Шахзода своего темпераментного мужа, взбешенного деловыми неурядицами, много раз снимала напряжение с его души.
Но в последнее время и Шахзода перестала утолять гнев.
Несравненные ее прелести уже не заслоняли перед свирепым взором байваччи многозначные цифры доходов, уплывших в чужие карманы то ли по своему недосмотру, то ли по чьей-то чужой воле. И хотя никакого застоя в делах не было, а сумма общего капитала непрерывно возрастала, общение с молодой женой больше не облегчало того мрачного, гнетущего состояния, которое неизбежно наваливалось на него, когда упущенную выгоду нельзя было уже наверстать ничем.
И однажды, после какого-то незначительного просчета на бирже, он даже не вспомнил о Шахзоде. И тогда же, некоторое время спустя, он понял, что ему нужна новая молодая жена, которая помогала бы ему справляться со своими настроениями в случае деловых неудач.
Но в какой семье, в каком доме Коканда заботливые родители уже вырастили для него, Садыкджана, такую девушку? Самую молодую, самую красивую, а? Чтобы за нее было не жалко заплатить хорошие деньги, чтобы свадебный калым не пропал бы зря.
Озабоченного поисками новой жены дядю невольно выручил племянник... Когда-то Алчинбек (под большим секретом, разумеется) рассказывал байвачче о тайной и возвышенной любви его друга по медресе поэта Хамзы и дочери торговца со старого базара Ахмад-ахуна. Рассказ этот запомнился Садыкджану.
Может быть, потому, что, расписывая красоту дочери торговца, Алчинбек не жалел ни слов, ни красок.
Теперь, когда была нужна новая жена, байвачча вспомнил про Ахмад-ахуна. Верные люди под предлогом покупки новых платьев привели Зубейду в дом, где Садыкджан, не обнаруживая себя, увидел из соседней комнаты лицо девушки.
Но Зубейда пришла покупать платья не одна. За ней увязалась младшая жена отца - Зульфизар.
Это и заставило тогда Садыкджана принять необычное решение. Зульфизар поразила байваччу. "Мои будут обе!" - мгновенно решил он.
И, чтобы не откладывать дела в долгий ящик, на следующий же день послал человека к Эргашу, потому что не существовало в природе никакого другого способа, которым можно было бы заставить Ахмад-ахуна отдать ему, Садыкджану, и дочь и младшую жену.
А без Зульфизар байвачча уже не представлял себе своей дальнейшей жизни. Да и без Зубейды тоже. Страсть к обеим молодым женщинам, как это часто бывает с мужчинами, не привыкшими себе отказывать ни в чем, пронзила Садыкджана одновременно и насквозь.
А что могло помешать ему удовлетворить свою страсть в городе, половина которого вставала и ложилась по его повелению?
Ничто.
Ведь он не кто-нибудь, а Садыкджан-байвачча! Опора всего Кокандского вилайета. Второй человек во всей Ферганской долине после Миркамилбая Муминбаева.
– Ну?
– строго спросил хозяин дома.
– Он отказал нам, мой байвачча, - печально вздохнул КараКаплан, - да перейдут ко мне все ваши болезни, недуги и огорчения.
– Что, что?
– сморщившись, не понял Садыкджан.
– Он отказал мне?
– Вах, отказал, да быть вам всегда здоровым и счастливым.
Хозяин дома не верил своим ушам. Кто отказал ему? Ахмадахун, ничтожный и мелкий купчишка, все деньги которого можно унести в одной тюбетейке? И кому он отказал? Человеку, который кормит половину Коканда? Нет, в это просто нельзя было поверить.
– Вы все сделали так, как я приказал?
– Все, мой байвачча, все от начала и до конца... Мы перелезли через забор, тюкнули по башке сторожа...
– Я не приказывал убивать сторожа.
– А мы и не убивали его, мы только сделали его сон более глубоким.
– Дальше. И без подробностей.
– Потом мы нашли старика, чуть кольнули его кинжалом...
– ............!
– Зачем ругаться? Ваш будущий тесть оказался очень жадным старикашкой. Он уже успел продать свою дочь в Андижан.
– Кому в Андижан?! За сколько?!
– рявкнул Садыкджан, и от гнева у него потемнело в глазах. Если Миркамилбай, не приведи аллах, и здесь перебежал ему дорогу, он задушит его сегодня своими руками, изрешетит из пистолета!
– Он только собирался сделать это, - хихикнул Кара-Каплан, - но мы с Эргашем удержали его от ошибки. Я только что из Андижана...
– Где Эргаш?
– Остался на похороны сына Рузибая...
– Рузибая?
– Ага. Молодой байчик уже собирает цветочки вокруг трона всевышнего.
– Вы проливаете слишком много крови правоверных. Аллах не любит этого.
– Любовь аллаха будет стоить вам на этот раз пять тысяч.
– Три тысячи!
– Хоп, не будем торговаться. Святой Миян Кудрат может начинать накручивать чалму для сватовства.
– А Зульфизар?
– Старик дал клятву на коране. Правда, сначала мне пришлось слегка кольнуть его...
– Кара, мне надоели твои разбойничьи шутки!
– Без шуток в нашем деле нельзя - будут сниться плохие сны.
– Вот деньги. Завтра с утра пошли кого-нибудь к судье Камалу узнать насчет...
– Разводного письма?
– Да. И будь осторожен. Я не хочу, чтобы злые языки раньше времени...
– Хозяин, могу я дать вам один совет?
– Какой еще совет?
– Сын Рузибая в надежном месте. Но есть человек...
– Хамза?
– Он самый. Его язык самый длинный и злой в Коканде.
– Предлагаешь отрезать его?
– Нет, это было бы слишком сложно даже для меня.
– А Эргаш?
– Тоже не согласится.
– Правильно. Хамзу на виду у всех со своими стихами.
– Он друг вашего племянника Алчинбека. Здесь есть опасность...
– За Алчинбека не беспокойся... А Хамзу я возьму на себя.
В конце концов, он работает у меня на заводе, ест мой хлеб...
Я повышу его в должности!