XX век. Исповеди
Шрифт:
– Спрашиваю: что с дизелями? В ответ- "дизелей нет". Они не запускаются, так как воздух кончился… Я прибегаю в дизельную.. Точнее - пробиваюсь туда: ветер такой, что пришлось наклоняться под углом сорок пять градусов!.. Прибегаю туда, весь мокрый - выражение "сражаешься с пургой" - справедливо… Я понял, что "дизелей и не будет", надо организовывать подпитку электроэнергией со стороны Системы. А связи нет, поскольку вся оперативная связь идет у нас по высоковольтным линиям… Даже в Москву я не мог сообщить об этой критической ситуации… Из дизельной я пробежал до узла связи и начал вызывать "Колэнерго". Я понимал, что только от них можно что-то получить, тем более, что рядом с нами находится гидростанция и у нас с ней прямая линия. Но линиям междугородней связи удалось дозвониться… Благо, все связисты понимали, насколько тяжелая у нас ситуация… В общем, нас "состыковали" с главным инженером Николаем Ивановичем Лебедевым. Он был на пульте, пытался заниматься ликвидацией аварии - а у них "полетело" буквально все… Я ему объяснил, что сижу без дизелей, чтобы он срочно включил линию на ПО киловольт… Он все сделал, и через час сорок мы получили энергию… А все четыре блока у нас стоят - 3-й и 4-й на дизелях, а 1-й и 2-й без энергии… Получили подпитку энергией, положение мало-мальски стабилизировалось… Постепенно Система реанимировалась, начала работать… Однако у нас 110-я линия отключилась - "второй провал". И вновь никакой связи с "Колэнерго"… Мне удалось дозвониться до главного инженера "Нивского каскада", и попросил его включить "48-ю линию". А он мужик спокойный, рассудительный, мне отвечает: "А она не включится!"… Тут уж нервы не выдержали и пришлось употребить ряд нелитературных выражений… "Ну, хорошо - включу!"- слышу спокойный ответ. И мы получили энергию от них… Извините, рассказываю эмоционально, вспоминаю просто о том, что сейчас приходит в голову - но ситуация, поверьте, была сложнейшая!
– Спасибо за откровенность. Дело не в технических деталях, а в ощущениях…
– После этого урагана я зауважал эти блоки…
– А когда станция снова начала работать в нормальном режиме?
– Где-то в восьмом часу… Ураган начался очень резко, почти неожиданно, и столь же резко он прекратился. Утром - тишина… "Колэнерго" начало восстанавливать свои сети, вводили в строй основные магистрали. Они подали напряжение на наши "шины" и мы начали запускать реакторы. Впрочем, пока только 3-й и 4-й, а 1-й и 2-й - "до особого распоряжения". Двое суток все анализировали, потом убедились в их безопасности, и запустили в работу… Я знал, что наши реакторы "не боятся" таких ударов, что случилось той ночью, но одно дело теория, другое - реальность. Оперативный персонал сработал великолепно - они отключили все, чтобы не было утечки ни из первого контура, ни из второго… Ведь самое опасное в той ситуации было как раз какая-нибудь "протечка", это очень-очень опасно… В общем, параметры "не просадили", и это, безусловно, результат четкой работы оперативного персонала.
– Значит, уверенно работали?
– Никакой паники не было - четко, слаженно действовали. Вроде бы такая экстремальная ситуация, темнота - лампочки горят только от аккумуляторов… Контроль за реакторами, конечно, сохранился, но, тем не менее, ситуация весьма необычная -единственный раз за всю историю станции с этим столкнулись!.. Ведь все четыре блока отключились и два блока без дизелей… И вот после этого всего я еще больше зауважал эти блоки: у них конструкторами и проектировщиками заложены такие показатели надежности, что даже трудно представить… И то, что мы под влиянием "моды"…
– Что вы имеете в виду?
– Под давлением Запада перешли на 3-м и 4-м блоках перешли на инерционные двигатели, маховики, систему уплотнения, систему подпитки и так далее, - это все громоздко, это снижает надежность и, самое главное, снижает безопасность… Но это мое мнение. Я считаю, что надо идти своими путями в технике…
– А что было потом?
– Потом были комиссии, разбирательства, нелицеприятные разговоры… Но из всего этого сделали хорошие выводы. Модернизировали систему запуска дизелей. Проектировщики признали свои ошибки и быстро устранили их… Но обвинять их нельзя: станция отработала уже много лет, и наверное, мы сами должны были предвидеть, что нечто подобное может произойти - все-таки мы работаем на Крайнем Севере и расслабляться здесь нельзя… Я думаю, что нельзя винить конструкторов и проектировщиков в том, что происходит на АЭС через 20 лет, и даже через 10. За это время мы в процессе эксплуатации должны до тонкостей знать особенности оборудования, достоинства и недостатки его, и уже сами принимать необходимые меры.
– Но разве такая мгновенная остановка не предусмотрена проектом? Если злоумышленник взорвет, к примеру, линию электропередач, и вам нужно остановить сразу же, разве это проблема?
– Нет, такое предусмотрено. Просто дизеля сразу же начинают работать, и станция без энергии не остается… И реакторы ждут, когда линия будет восстановлена… А суть нашей аварии в том, что дизеля во время урагана не запустились… Да и условия весьма необычные… И повторяю: у этих реакторов огромный запас безопасности (извините за каламбур)…
– Разве вы в этом сомневались?
– Наш ураган - еще одно подтверждение тому… Во время пожара на Армянской АЭС - там кабели начали гореть, на какое-то время был потерян даже контроль над реактором, но так как его надежность высока, ничего не случилось… А вот теперь по сути еще одно испытание его, и реактор с честью его выдержал.
– Там было очень серьезно?
– По-моему, шесть часов реакторы "хлопали" клапанами -стравливалось давление из второго контура… За это время подтянули от дизелей новую кабельную линию, обеспечили подпитку энергией блоков. И дали воду…
– Сколько на ваш взгляд реактор может выдержать?
– Восемь часов. Пока не испарится вода из второго контура.
– А дальше?
– Очень тяжелая авария, с расплавлением активной зоны.
– Вы так спокойно об этом говорите?
– А у меня в запасе не секунды, а часы… За это время можно любую аварию предотвратить! И "часы" - это степень надежности блока!
– Значит, здесь приобретен богатый опыт?
– Конечно. О нем знают теперь во всем мире.
– Как оценили коллеги - имею в виду неофициальные точки зрения?
– Поведение персонала очень высоко… Но главное, изучали "поведение" дизелей - ведь для любой АЭС - это смерти подобно. .. А тут остались без дизелей, и все нормально! В это коллеги не верили поначалу, а потом начали тщательно изучать все происшедшее - и это уже не эмоции, а профессионализм…
– У вас ни разу этой ночью не возникло ощущение, что ничего сделать нельзя?
– Нет. Я был уверен, что через два - два с половиной часа мы обязательно запустим дизеля. Их пять штук, но одного достаточно, чтобы обеспечить безопасность. А потому я не сомневался, что дизели будут работать… Это инженерное чутье, что ли, но паники, повторяю, не было. Потом и хорошая злость появилась, мол, все равно мы своего добьемся!..
На подъезде к АЭС видишь распределительные устройства, мачты и линии электропередач, которые уходят куда-то вдаль, за горы и озера. Они создают какую-то удивительную "индустриальную" красоту. Они воздушны, изящны, и даже не верится, что столь могучую силу они несут по городам и комбинатам, рассеянных по Кольской земле.
В ту ночь все погрузилось во тьму, и люди не ведали, что на Кольской АЭС идет битва за завтрашний день- и в прямом смысле, и в переносном…
ВМЕСТО ЭПИЛОГА
Я задал несколько вопросов директору АЭС. Мне кажется, что они имеют отношение не только к Кольской атомной.
– Юрий Васильевич, скажите откровенно: возможно нечто подобное Чернобылю сегодня?
– Нет, я в этом убежден. Если бы думал иначе, то сразу же ушел бы с должности… Так что по крайней мере за Кольскую атомную станцию я уверенно говорю - "Чернобыль" у нас невозможен!