Я буду жить до старости, до славы...
Шрифт:
Жду письма, поскорее.
[Крым, Алупка, 1957]
[…] Дорогая Клавдия Михайловна, Вы меня, конечно, всегда называли на «ты», о чем Вас прошу и впредь. Познакомились мы с Вами, когда Вы жили еще на Выборгской, против Арсенала. Лет мне тогда было 16. Как же Вы иначе могли меня называть?
Сергей Егорович, о котором я всегда вспоминаю с неизменной теплотой и уважением, покорял меня своей простотой, искренностью, он тоже называл меня на ты, и я, в ту пору очень бесприютный «ребенок», в вашем доме чувствовала себя очень хорошо, порою лучше, чем дома. Я очень любила Вас, мне все в Вас нравилось. Красивое лицо, улыбка (помните, Борька Вас называл «золоторотец»). Он тоже очень Вас любил. Если он много пил, то очень боялся моих угроз пожаловаться Вам. И когда мы шли к Вам в гости, всегда «репетил» меня по дороге, чтобы я не говорила того, другого. А я, дура, вместо того чтобы действительно Вам все рассказать, покрывала его. А Вы бы могли помочь. Помните, как Вы взялись за Павла Михайловича, брата? Но я тогда была молода и в меру глупа. Да, разум приходит тогда, когда мало что можно изменить.
Помню, как приехал в Ленинград Петр Тарасович, какие это были счастливые дни для меня. Мы вместе с ним и Борей ходили всюду, Боря это время был просто неузнаваем — не пил, не встречался со своими «друзьями», я просто расцвела. А с вокзала, когда мы проводили его, Боря сразу отправился выпить и, как я его ни просила не пить, говорил, что довольно он при отце постился. И опять все пошло по-старому. […]
Мне обещали прислать верстку его книги (боялась, что не доживу <до> выпуска ее, и попросила редактора, что была у меня, — она видела, как я больна), я датировала стихи и еще кой в чем помогла ей. Мне ведь очень дорога его память, все, что связано с ним.
[…]
[Крым, Алупка, 1958]
Дорогая Таисия Михайловна!
Вот и 1958 год наступил. Желаю Вам в нем счастья!
Из Ленинграда мне пишут, что скоро выйдет Борина книжка, я еще запросила Гослитиздат, библиотеку советской поэзии, чтобы там выпустили книгу его избранных (там большие тиражи, и больше народу узнают его). И еще Детиздат, чтобы опять выпустили его сказку — «Как от меда у медведя зубы начали болеть»…
Из Гослитиздата Твардовский ответил согласием. Так что надеюсь, что эта книжка ленинградская будет лишь первой ласточкой.
Приехала ли Каля? Как Вы одна остаетесь? И как решите на дальнейшее, если Каля решит вернуться в Ленинград? Может, Вам лучше не расставаться? Жива ли Анна Михайловна [430] ? Где она?
Бывают ли у Вас дочери? Внуки?
От Оли я еще ни письма, ни рецепта не получила. Но мне пишут, что ей лучше стало.
[…]
Чувствую себя очень плохо. Жду лекарства, которое, по моим рассчетам, окажет чудесное действие. […]
430
Анна Михайловна, Анюта — сестра Т. М. Корниловой. О ней см. также письмо 33.
Ваша Люся
[Крым, Ялта, санаторий «Долоссы», 8 апреля 1958]
Дорогая Таисия Михайловна!
Вот, сегодня 8 апреля, а я только что получила Ваше письмо от 2 апреля, значит, шло 6 дней. И всегда Ваши письма получаю на 6 день.
[…] Книга Бориса должна выйти днями в продажу — мне писала об этом приятельница из редакции. […] Олина книга [431] тоже выходит в этом издательстве. […] Жду с нетерпением появления Бориной книги, затем статьи о ней в Лит. Газете, а потом опять буду хлопотать о массовом издании в Госиздате.
431
Двухтомник О. Берггольц вышел в издательстве «Художественная литература» (Москва) в 1958 году. На титульном листе надпись: «Дорогой Люсе, с нежностью, доброй памятью, грустью. Сердечно, Ольга Берггольц. Март 1959, Ленинград». Не уверена, что в письме идет речь именно об этом издании. Была еще одна книжка, присланная О. Берггольц маме с таким посвящением: «И плакать, и плакать, и плакать мы будем / Мы знаем с тобою — о чем». Это строчка из ее стихотворения «Борису Корнилову» (1939).
Желаю Вам всего хорошего.
От наших большой привет.
Ваша Люся
7/I. 58 г.
Здравствуй, дорогая Люся!
Сегодня получила я твое письмо. 3/I 1958 года получила два экземпляра Бориной книги «Продолжение жизни». Наверно, и ты уже получила. Каля писала, что Бернович [Беркович — опечатка] хотел послать по 2 бесплатных экземпляра мне и для тебя тоже. Очень хорошее вступление Ольги Берггольц. Конечно, в этой книжке только лучшее написанное им в разные годы, даже из книги «Молодость» взято не все. Хорошо бы детскую книжку «Как от меда у медведя зубы начали болеть» издать, так как она с картинками, она очень интересна для детей. Не знаю, какие стихи ты давала редактору для напечатания, можешь написать мне хотя заглавия. Помещены ли они в 1-й книжке? Каля еще не приехала, она писала, что приедет не раньше половины января. О дальнейшей жизни у нас еще не решено, но думаю, что мы с ней не расстанемся. Очень уже мы привыкли друг другу, да ей одной с ее здоровьем жить нельзя. Анюта еще жива, такая крепкая, хотя и сухая старуха, ей 79 лет, но все делает сама, даже не пользуется очками и вяжет кружева, накидушки, и стирает, и моет, и штопает. Она теперь получает пенсию за Славочку — сына, погибшего во время блокады Ленинграда, — 321 руб. в месяц. Живет она в Семенове и с ней внучка — дочь Кати, учится в 6 классе. Катя работает в районе за 40–50 км. Скоро думает приехать и жить вместе, квартира у них коммунальная. Дочери мои бывают редко. Внучки пишут, они все далеко раскиданы по Советскому Союзу. Повыходили замуж и скоро наградят меня правнуками. Живу я теперь одна, занимаюсь небольшим хозяйством и читаю книги. Здоровье сносное для моих лет. Дорогая Люся! Дети только когда маленькие им нужна мама, но как вырастут, встанут на свои ноги, как говорится, вылетят из гнезда, так уж у них будут свои интересы и своя жизнь, то маму будут и забывать, и это не только наши дети, а все дети, какие есть на свете. Пусть только найдут себе счастье и устроят свою семейную жизнь, радовать будут только своим потомством, которое бывает, как и они, также любимы бабушками и дедушками. От Кали вот уже несколько дней нет писем, начинаю волноваться, но думаю, что она у своих и если что случится, то ее не оставят без ухода и без внимания. Желаю здоровья и всего лучшего в жизни. Большой и горячий привет всему вашему семейству.
Целую, твоя Т. Корнилова.
Привет Ирочке.
[Крым, Алупка, 1958]
Дорогая Таисия Михайловна!
Поздравляю Вас с выходом Бориной книжки [432] . Мне Клавдия Мих. прислала два экземпляра. Очень понравилось предисловие Оли. Послала ей об этом телеграмму. Только где она сейчас — не знаю. Я говорила здесь с поэтом Твардовским о том, чтобы издать Борины «избранные» в массовой серии Библиотеки советской поэзии — он там член редколлегии. Он ответил, что решительно за и будет хлопотать. Также написала в Ленингр. отд. Детиздата, чтобы издали «Как от меда у медведя…». Сказали, что включат в план. Так что будем надеяться, что эта книга лишь первая ласточка. Несмотря на то что она небольшая по размеру, в нее вошло очень много стихов и поэм. Но конечно же, одна книжка не могла вместить всего, что он написал за 15 лет… […]
432
Борис Корнилов. Стихотворения и поэмы. Предисловие О. Берггольц.
Таисия Михайловна, Борины стихи, которые я здесь отдала редактору, не вошли в эту книгу, т. к. книга уже была в наборе, но Вам я напишу одно из них [433] :
Мне не выдумать вот такого, И слова у меня просты — Я родился в деревне Дьяково, От Семенова полверсты. Я в губернии Нижегородской В детстве счастье свое искал. Земляной покрытый коростой, Золотую картошку копал. Я вот этими вот руками Землю рыл и навоз носил, И по Керженцу и по Каме Я осоку траву косил. На твое, земля, на здоровье Теплым жиром, земля, дыши. Получай лепешки коровьи, Лошадиные говяши [434] . Черноземное поле на озимь Все засеять, заборонить, Чтобы лишнего зернышка наземь Понапрасну не заронить. Уличите меня в изъяне, Год от года мы все смелей, Все мы гордые, мы, крестьяне, Дети сельских учителей.433
В сборнике Бориса Корнилова, вышедшем в 1966 году в Большой серии «Библиотека поэта», вариант этого стихотворения датирован 1935 годом, а в примечании к нему указано, что оно было опубликовано в 1935 году в «Литературном современнике» № 6. В письме мама по памяти цитирует стихотворение из «Автобиографии» (см. прим. 83 — Прим. ред.).
434
В стихотворении «Из автобиографии» (см. наст. изд.): голяши. — прим. верст.
Бор. Корнилов 1936—37 гг.
Это одно из его последних стихотворений, даже не окончено, но мысль в нем выражена хорошо и ясно. В следующем письме еще напишу… […]
Ваша Люся
29/IV/1958
Дорогая Таисия Михайловна!
[…]
У меня большая радость — Ирушкина практика будет в Севастополе — в 70 км от нас. Начнется она с конца мая, т. ч. я ее увижу уже скоро. Экзамены она собирается сдать до практики, т. ч. с практики сразу приедет домой. Сашенька пока с нами. […]
Очень хочется повидать Вас, Таисия Михайловна, поговорить обо всем, что на душе.
Поступила ли в продажу книга Бори? Мне редактор писала [435] , что те книги, которые она отложила для меня (я просила ее купить мне еще 5 книг, пока нет их в продаже), забрала Ляля вместе со своими. Но обещала мне еще достать. Одну книгу я отдала Иринке, вторая у меня, очень нравится она Саше, он чуть ли не каждый вечер читает ее, хоть многие стихи знает наизусть. […]
В Москве, в университете, где преподает муж моей приятельницы [436] , на кафедре его студент делал доклад о творчестве Бориса.
435
Вероятно, речь идет о М. С. Довлатовой (1907–1975).
436
Речь идет о заведующем кафедрой истории русской литературы и журналистики МГУ Александре Васильевиче Западове и о его жене — Гаяне Христофоровне Башинджагян, Гане, подруге маминой юности, которая когда-то познакомила маму с молодым поэтом — Борисом Корниловым.
Я познакомилась с Западовыми, когда училась в Москве, бывала у них. Ганя приезжала к нам, в нашу комнату на Ленинском проспекте, знакомиться с новорожденной Маринкой.