Шрифт:
Андрей Саломатов
Я дарю тебе жизнь
Критики, пишущие о творчестве Андрея Саломатова, обычно пытаются разобраться, "кого в нем больше - детского сказочника, фантаста-авангардиста или законченного реалиста-бытописателя". Действительно, трудно понять, как эти ипостаси могут уживаться в одном человеке. Однако же уживаются - и неплохо себя чувствуют! Реалистические книги Саломатова издаются в Европе, сказки принесли ему премию "Алиса", да и авангардная фантастика ценима знатоками (премия "Странник" за рассказ "Праздник"). А вот традиционной НФ из-под пера этого писателя выходит немного. Тем любопытнее читать рассказ "Я дарю тебе жизнь", созданный в полном соответствии с канонами жанра...
Видно было, что город покинули давно. Многие здания этого города были выстроены из больших каменных плит. Глубина оконных проемов свидетельствовала о необычайной толщине и прочности стен. Из щелей между камнями пучками росла трава, а кое-где виднелись чахлые кривые деревца. Широкие улицы города также заросли травой и кустарником, и на булыжниках, служивших когда-то мостовой, грелись мелкие зверушки.
Внезапно Гавличек остановился как вкопанный, а затем подозвал к себе Захарова. Прямо под домом в траве лежал человеческий скелет, едва прикрытый бурыми лохмотьями. Череп убитого был сильно поврежден у виска.
– Вот и первый житель Фе, - мрачно проговорил Гавличек. Присев на корточки, он принялся разглядывать пролом в черепе.
– Ничего ударчик, наповал.
Заметив что-то в остатках одежды, Захаров нагнулся и поднял два тяжелых металлических цилиндрика.
– Похожи на пули, - сказал он.
– Скорее всего, ружейные. Хотел бы я посмотреть, что у них за пушки.
Гавличек взял один из цилиндриков и подкинул его на ладони. В этот момент где-то рядом грохнуло, и в стену рядом с Захаровым что-то ударило. Брызнули осколки камня, в траву упала расплющенная пуля.
– Шлем, - тихо проговорил Захаров, но Гавличек уже сообразил, в чем дело. Оба разведчика надели шлемы и быстро осмотрелись. В одном из пустых оконных проемов на противоположной стороне улицы они заметили вспышку, и сразу же послышался выстрел. Пуля больно ударила Захарова в грудь и, расплющившись, отскочила в траву.
– Ну, вот и второй фенянин, - сказал Гавличек и, махнув рукой, бросился к дому.
Захаров догнал напарника на противоположной стороне. Вбежав в дом, разведчики принялись искать лестницу. Длинный коридор закончился просторной площадкой, откуда и начинались ступеньки.
Огромными прыжками длинноногий Гавличек одолел первый пролет и посмотрел наверх. Метрах в десяти над ним стоял молодой человек и целился ему в голову. Затем раздался еще один выстрел, и пуля, ударившись о шлем, отлетела в сторону.
Отшвырнув ружье, стрелявший исчез в дверях, но разведчики быстро догнали его и прижали к стене.
– Зачем ты стрелял в нас?
– спокойно спросил Гавличек. Вдвоем им не стоило особого труда удерживать низкорослого фенянина. Не имея возможности даже шевельнуть рукой, молодой человек лишь злобно вращал глазами и скалил зубы.
– Может, ты все же скажешь, зачем стрелял?
– повторил вопрос Захаров.
– Убивайте, чего вы ждете!
– ломающимся голосом крикнул фенянин.
– Мы не собираемся тебя убивать. Твоя жизнь нам не нужна, - ответил Захаров.
– А вот ты, кажется, за нами охотился. Зачем?
Опустив голову, фенянин тихо пробормотал ругательство и замолчал.
– Если не хочешь говорить, нам придется взять тебя с собой.
– Захаров выключил автопереводчик и обратился к напарнику: - Давай-ка его в катер. Ему надо успокоиться. Сейчас он может только кусаться.
Двухметровый Гавличек легко взвалил на себя мелкого фенянина, и разведчики пустились в обратный путь.
На площадке Захаров подобрал брошенное фенянином ружье.
– Пищаль, - со знанием дела сообщил он напарнику.
– Во всяком случае, очень похоже. Было бы смешно, если бы из этого шланга кого-нибудь из нас уложили.
Гавличек молча нес свою ношу. Фенянин не сопротивлялся. Он лежал на плече у землянина и, закрыв глаза, покачивался в такт шагам.
Возле катера Гавличек поставил пленника на ноги и откинул шлем за спину. Затем он включил автопереводчик и, отдуваясь, предупредил:
– Не советую убегать. Я бегаю лучше.
Захаров хлопнул молодого человека по плечу, и тот испуганно обернулся.
– Не бойся. Полезай в машину. Там удобнее беседовать.
Разговор с фенянином не дал разведчикам никаких результатов. Он все время молчал и лишь на закате, посмотрев на солнце, молитвенно произнес:
– Спасибо, Харелл.
– Харелл - это солнце?
– поинтересовался Гавличек. Абориген равнодушно посмотрел на разведчика и ничего не ответил.
– Ну что с ним делать?
– раздраженно спросил Гавличек.
– Давай наваляем ему, и пусть идет. Не с собой же его таскать.
– Отпускай, - согласился Захаров.
– Ружье мы отобрали. Пусть идет. Распахнув дверцу, он ткнул пальцем в темноту и обратился к фенянину: Иди, ты свободен.
Абориген затравленно посмотрел вначале на одного разведчика, потом на другого и процедил:
– Не пойду.
– Фьють, - свистнул Гавличек.
– Вот это номер. Он не пойдет. А тебя и спрашивать никто не будет. Выкинем - и будь здоров.
Вцепившись в кресло, фенянин уперся ногами в стенку и громко повторил:
– Не пойду, меня убьют.
– Это другой разговор, - удовлетворенно проговорил Захаров. Он закрыл дверцу и подвинулся поближе к аборигену.
– Кто тебя убьет?
Расскажи, не бойся.
– Или убирайся к чертовой матери, - рявкнул на него Гавличек.
– Не пойду!
– закричал фенянин.
– Я не знаю, кто убьет! Кто первым увидит, тот и убьет!
– У вас что, гражданская война?
– спросил Захаров, но абориген снова замолчал.
– Ладно, пусть переночует, - проворчал Гавличек.
– А утром иди куда хочешь. Нам некогда с тобой нянчиться. Только смотри, не вздумай ночью напасть на нас. Бесполезно.