Шрифт:
Я - ДЕМОН! Эльфийский отбор.
Глава 1.
Самым худшим днем в моей жизни я считал тот, когда семя моего отца излилось в чрево моей матери.
Я ошибался.
Отказ от еды, слезы и ее фигура на уступе скалы, видеть все это и узнать: "Я беременна",- было гораздо страшнее.
– Ты уверена?
Она лишь презрительно фыркнула.
Это рассердило меня:
– Кто он?
Она думала, что не поверю, поэтому и произнесла с вызовом, прямо в глаза:
– Принц Август.
В тот момент я поддался слабости и сказал:
– Тогда тебе будет лучше прыгнуть с этой скалы.
Она спрятала свой дерзкий взгляд и, опустив плечи, ушла в сторону замка.
Больше в тот день Катрин не заговорила. И в последующие тоже.
Я радовался малости - она приняла пищу и распорядился подавать ей лучшее и свежее. Лето цвело лобелией, когда кошмаром вернулся ее ночной плач и утренний отсутствующий взгляд.
– Прости,- как-то сказала она.
– Я не сержусь на тебя.
Чистая правда. Моя злость была направлена на принца Августа-Ники Адали.
Я жаждал отомстить ему, словно свершившаяся месть сможет все исправить. Я не думал, нет, о себе я не думал, но и о том, что это ухудшит положение Катрин, не подумал тоже. Во всем я винил испорченную несдержанность королевского отпрыска. И за своим гневом не видел очевидного: я сам привел ее в королевский дворец на бал дебютанток. Она сама ему отдалась. Без поединка.
Желание отобрать жизнь у наследника короля, как отобрали у меня мою отраду, лишить корону ее драгоценности, привело в итоге к этому страшному слову: "Измена", из уст королевского обвинителя.
В ожидании воздаяния я томился в "темной" камере, вспоминая милую Катрин в кружевах розового платья, захлебывающуюся смехом от счастья.
Я готовился к смерти. Назначенный мной опекун позаботится о ней и о ребенке. Мой дом, средства для жизни - все, что я мог оставить им после себя.
Я ждал смерти, но не то, что войдет под этим именем в мою камеру.
О ней говорили и только шепотом:"Ласковая смерть".
Когда вспыхнул свет, зрение вернулось не сразу.
На ней не было регалий, но я мог бы догадаться, кто смеет подавать себя в дерзкой мужской одежде.
– Зови меня Ники, граф.
– Эрлих Коус.
– Милорд Коус,- протянула она, да, напоминая, что я старший в роду и на мне лежит вся ответственность за все происходящее.
Ники-Августа Адали, меня пронзило осознание: "Ласковая смерть". Она!
– Ваше Высочество!
– Если точнее, твое обращение некорректно. Ваше Величество, теперь так следует обращаться.
Королева? Кое-что я точно пропустил.
– Как тебе здесь?
Я пожал плечами, может и не вежливо, но она понятливо улыбнулась и сказала просто:
– Тогда пошли.
Тех, кого Ники-Августа забирала из камер, никогда обратно не возвращались. Поэтому надежда была лишь на то, что кончина от ее руки будет быстрой. Я закрыл глаза когда она приблизилась вплотную и положила голову мне на плечо.
– Глупый мальчишка!- сказала она.
Я не помню момент переноса, зато помню блеск серебра ее глаз. И то, как она прикусила нижнюю губу. И тонкий, едва уловимый цветочный запах.
Выйти из камеры, темной камеры смертников, я не чаял, но выйти из нее, почти в обнимку, с королевой, и оказаться в большом светлом холле шикарно обставленного дома - оказалось из области другой реальности. Я впал в некое подобие ступора. Возможно, это объясняет, если не оправдывает, и мой неконтролируемый аппетит. И радость оказаться в парной, купальне, а следом в мягкой постели на шелковых простынях.
Я отключился сразу, едва рухнул на подушку, и впервые за свою жизнь ни разу не вспомнил о Катрин.
Меня разбудило не солнце, тьма еще жалась по сторонам, нарочито тускло горящий светильник не давал рассмотреть мою гостью, но хриплый шепот:
– Глупый, глупый мальчишка...
Разбудил и свел меня с ума. Мои худшие наследственные родовые черты - нетерпение и вожделение, коим я поддался беспрекословно, затмили разум.
– Я люблю тебя,- что-то подобно этому шептал я в своем безумии.
Она смеялась звонко, в темноте экстаза мне виделись ее глаза: клинки стали прокалывали меня насквозь, как насекомое насаживая на острие.
– Мальчик мой,- сказала она чужим грудным голосом.
Я открыл глаза.
В моих объятьях плавилась от страсти незнакомая женщина. Горячая, страстная, красивая. Чужая.
– Меня зовут Эрлих,- представился и добавил,- граф Коус.
– Агнес,- ответила она.
Так я познал баронессу Агнес Эления Стани.
– Все будет хорошо,- повторяла она мне позже,- Верь мне, верь ей, она лучшее, что могло с тобой случиться. Пусть способ попасть под ее руку ты выбрал неординарный, но она о тебе позаботится.
Она! Королева! Ласковая смерть... "Зови меня Ники" и улыбка. Не знаю отчего, но я вдруг заплакал, беззвучно, но баронесса все поняла и спрятала мои слезы у себя на груди.
– Мой мальчик,- шептала она,- Мой мальчик.
Я был ее мальчиком в тот момент и, захлебываясь в словах, говорил, говорил... А потом замолчал, словно этот лист моей жизни перевернулся, а следующий был не исписан. Или его вовсе не было.
Ее Величество Ники-Августа Адали навестила нас, когда, уже одетые, мы чинно восседали за столом. Баронесса довольно улыбалась.
– Ваше Величество,- Агнес изобразила книксен, я чуть задержался с поклоном, манеры мои отнюдь не улучшились в связи со всеми перенесенными злоключениями.
– Баронесса, я украду ненадолго у тебя твоего... графа.
Нет, она не сказала, твоего мальчика, но улыбка была такая... Я в самом деле ощутил себя эгоистичным, несдержанным ребенком. В тот момент я понял всю глупость своего проступка.
– Граф,- начала она уже без улыбки,- Приговор: "Измена" - это смертная казнь. Без вариантов. Единственное послабление можно выбить - последнее желание, и пожелай ты быстрой смерти, казнь будет безболезненной.