Чтение онлайн

— Как скажешь, Хельга, — Шотмен прикрыв рот ладонью, тихо рассмеялся.

— Как думаешь, они преодолеют этот незримый барьер между ними? — отстраняясь от холодной стены, тихо спросила Хейердал.

— Время покажет, — Джоханссен мягко улыбнулся, взяв девушку за руку. — А мы с тобой сделаем всё возможное для этого.

========== Глава 6 ==========

Прошло около получаса. Патаки сидела около двери, прислонившись спиной к стене и медленно водила пальцем по холодному кафелю. Шотмен быть чуть поодаль, за столом, подперев голову рукой, и молча наблюдал за действиями одноклассницы. За всё время их заточения Хельга пресекала любые попытки Арнольда завести беседу на какую-либо тему.

— Знаешь, Хельга, — слабый голос парня оторвал блондинку от кафеля, заставив сфокусироваться на нём. — Если бы не твоё упрямство, то мы бы уже давно сидели в гостиной, ели пиццу и смотрели бы кино, которое, кстати, уже наверняка скоро закончится. Но вместо этого мы очень «весело» проводим время, разглядывая пол.
– Закончив фразу, Шотмен устало вздохнул.

— Хочешь сказать, я виновата в том, что мы тут застряли? — резкий голос Патаки заставил парня встрепенуться. — Между прочим, Арнольдо, никто не заставлял тебя идти за мной на кухню.

— Ты права, никто, — голос Арнольда стал звучать куда более увереннее и ровно. — Я сам захотел этого. А знаешь, почему? Потому что хотел, чтобы мы стали ближе. Ты ведь настолько упряма, что даже после всего, что случилось, боишься подпускать меня к себе!

Хельга молча и удивленно смотрела на Арнольда, лишь изредка хлопая ресницами. Патаки явно не ожидала услышать подобные слова от Шотмена, от этого пай-мальчика, тихони и святоши. Пускай даже всё сказанное являлось чистой правдой, всё равно это не давало ему права лезть к ней в душу без позволения.

— Знаешь, что, не строй из себя всезнайку, репоголовый, — легкий оскал исказил лицо Патаки. — Я сама разберусь кого и куда подпускать.

— Ты никогда никого не подпустишь, Хельга, — голос Шотмена вновь стал спокойным. — Хочешь знать, почему?

— Ха… И почему же? — хулиганка приняла оборонительную позу, скрестив руки на груди.

— Потому что тебе страшно, Хельга, — Арнольд мягко посмотрел на одноклассницу, которая даже сейчас сидела в закрытой позе. — Ты боишься сближаться с людьми, потому что боишься боли.

— Боюсь боли, что за чушь ты несёшь, Арнольд? — Патаки со звонким хохотом упала спиной на кафель, обхватив руками живот. — Ничего смешнее и глупее я в жизни не слышала.

На самом деле своим поведением Хельга старательно пыталась заставить Арнольда замолчать, ну или хотя бы сменить тему. Она не знала, что Шотмен уже понял, что своими словами попал прямо в точку.

— Я думаю иначе, Хельга. Почему ты не хочешь признать, что я прав?

— Потому что ты абсолютно не прав, репоголовый, ясно? — всем своим видом Патаки пыталась показать, что она всегда была и есть «железная леди», но лёгкая дрожь в её голосе уверила парня в обратном.

— Перестань скрывать себя настоящую, Хельга, — Шотмен опустился на корточки напротив Патаки. — Я не прошу тебя доверять всему миру, я лишь прошу тебя довериться хотя бы мне, — Арнольд мягко коснулся ладони одноклассницы.

— И что ты хочешь? — девушка резким движением оттолкнула руку парня. — Я не из тех, кто привык хныкать, проклиная свою несчастную участь. Я Хельга Джи Патаки, грубая, упрямая, прирождённая хулиганка. А если тебе хочется поиграть в благодетеля, то иди и промывай мозги кому-то вроде милашки Сойер.

— Перестань, Хельга! Мы сейчас говорим не о Лайле или о ком-либо другом, мы говорим лишь о тебе. Чёрт возьми, Патаки, ну неужели ты не хочешь даже попытаться сблизиться со мной?

Шотмен с силой сжал руку Хельги между своих ладоней, потянув опешившую подругу на себя. Пальцы Патаки слегка коснулись груди парня и даже сквозь слой одежды она почувствовала как бьётся его сердце.

— Я… я… — никогда прежде Хельга не испытывала подобных чувств внутри себя. Голос хулиганки словно надломился и дрожал сильнее осинового листка на ветру. — Что я должна тебе рассказать? С самого детства я привыкла к одиночеству. Моих предков никогда не заботило моё существование, и я научилась заботиться о себе сама. Всё, что интересует родителей, так это моя совершенная сестра Ольга. Ясно? — в порыве эмоций Патаки встала и подошла к окну, опершись руками о подоконник. — У всех есть множество ярких счастливых воспоминаний из детства, а что у меня? В самый важный для меня на тот момент день Боб и Мириам были так заняты, слушая очередную сонату в исполнении Ольги, что забыли отвести меня в детский сад. А когда я ушла из дома, они и пальцем не пошевелили, даже не заметили, что я, будучи малышкой, самостоятельно ушла в садик. В редких случаях эти двое вспоминают, что у них помимо Ольги существует ещё одна дочь. А мне… Иногда так хочется, как бы это сказать, чтобы родители заботились обо мне каждый день, а не пару раз в год, внезапно вспоминая о моем существовании.

— Знаешь, Хельга… — Арнольд подошёл к однокласснице со спины и положил руки на её дрожащие плечи. — Когда мои родители пропали, я был настолько маленьким, что не мог даже вспомнить их лица без помощи фотографии. Что уж тут говорить о том коротком промежутке времени, когда мы были счастливой семьёй. Конечно, дедушка с бабушкой всегда заботились обо мне, пытались сделать всё возможное, чтобы я не чувствовал себя обделённым из-за отсутствия родителей, но всё равно, каждый раз, когда прогуливаясь в парке или просто идя по улице, я видел детей, крепко держащихся за руку матери и отца, я чувствовал эту огромную незаживающую дыру в сердце.

— Но сейчас твои родители вернулись, Арнольд, — мягко ответила Патаки, удивив подобным поведением даже саму себя. — Теперь они всегда будут рядом с тобой и уж точно никогда не забудут о твоём существовании.

— Да, но… — голос Шотмена стал необычайно тихим. — То время, что мы провели в разлуке вернуть не удастся. Все те упущенные воспоминания никогда не станут реальными. Во время важных для меня моментов со мной рядом не было родителей. Мой первый день в садике, первый день школе, первая самостоятельная поездка на велосипеде, мои переживания, трудности, оплошности — всё это видели бабушка с дедушкой, но не родители, — Арнольд смотрел куда-то вдаль, продолжая мягко сжимать плечи Патаки.

Дрожь хулиганки начала стихать. Впервые за всю свою жизнь она почувствовала себя частью чего-то большого и значительного, почувствовала, что не одинока.

— Стемнело… — неожиданно для себя произнесла Патаки, не сводя глаз с окна.

Снаружи в самом деле наступили глубокие сумерки. Один за другим, на улице стали зажигаться тусклые фонари, едва освещая безлюдные тротуары.

— Всё-таки ты заставил меня вывернуть душу, репоголовый, — усмехнулась Хельга, но сделала это по-доброму.