Чтение онлайн

Дварфийская крепость моего мира может быть механически похожа на подводную лодку с возможностью автономного существования после потери части отсеков, и это прекрасно. Вот только один основополагающий вопрос тормозил меня раньше, мешая создать блестящую бронзой, сталью и гордо темнеющими бородами цивилизацию.

Как только я понял, что они жрут, так всё и завертелось.

Толстошлемник!

Вот то, что создало цивилизацию.

Я упоминал, что он созревает за две недели?

И вот тут, как ни странно, я почти не жульничаю. Почти. У обычного шампиньона коммерческий сбор начинается примерно через 15–21 день после нанесения покровного слоя, хотя весь цикл от подготовки компоста до урожая занимает куда дольше, обычно около 7–8 недель. То есть «две недели до съедобного тела» для гриба не звучит как совсем уж авторская наркомания. Скорее как селекция, магия и по-дварфийски основательный подход.

Понятно, толстошлемник — гриб особенный. Волшебный. Советую к микродозингу.

Но если даже честно, без магии, он почти укладывается в ту степень отличия, на которую способны наши культурные растения по сравнению со своими дикими предками. Пшеница, которую мы знаем, очень далеко ушла от древних форм.

Поскольку пшеница обычно основа для древних сообществ, допустим, наш слегка волшебный, толстый и красивый толстошлемник не уступает в урожайности жалкой людской траве с колосками.

Для римского мира часто обсуждают не тонны с гектара, а соотношение посеянного и собранного зерна. У Колумеллы фигурирует примерно 4:1 для значительной части Италии; при норме посева около 135 кг/га это даёт порядка 540 кг/га. Примерно 5–6 килограммов зерна с сотки. Не так уж и впечатляет. Бывает урожайный год, и это число может утроиться, но нам скачки не нужны, у нас бороду ветром не развевает. И не бывает дождливого неба. Разве что подземная река размоет и обвалит потолок. Так что у нас есть или довольно предсказуемый результат, или происходит что-то непредсказуемое, и тогда результата вообще нет. Все умерли, например.

Так что если толстошлемник даёт урожайность «примерно на уровне хороших римских полей», это довольно правдоподобное допущение. Даже магии не надо, разве что селекцию подстегнуть. Это, наоборот, довольно скромно для волшебного подземного гриба, который дварфы веками культивировали с той дотошностью, с какой другие народы записывают родословные царей.

Понятно, он не идентичен диким грибам.

Например, в нём однозначно не 80–90 процентов воды, как у многих привычных съедобных грибов. Обычный шампиньон — штука прекрасная, но как основа цивилизации он жидковат.

Толстошлемник плотнее.

В какой-то степени он скорее не гриб в нашем бытовом понимании, а грибной корнеплод. Тяжёлый, мучнистый, питательный, с меньшим содержанием воды, с дополнительными веществами в мякоти, с волокнистой структурой. Как и у нормального гриба, у него толстые стенки клеток, и он плохо усваивается. Поэтому его приходится сушить, молоть, варить, квасить, жарить, прессовать, мариновать и превращать в то, что дварфы называют хлебом.

Толстошлемник — не только еда. Он ещё и химическая основа дварфийской цивилизации.

В нём должны быть ферменты, которые расщепляют хитин. В реальном мире это не взято совсем с потолка: хитиназы существуют у бактерий, грибов, растений, насекомых и животных; у грибов они участвуют в росте, перестройке клеточных стенок, питании и разложении хитина. То есть гриб, который умеет работать с хитином, вполне правдоподобен. Особенно если вокруг целая подземная экосистема, набитая насекомыми и ракообразными.

Дварфы мелко рубят хитиновый панцирь камнежоров, насекомых и всякой подземной дряни, какую поймают, смешивают его с мякотью толстошлемника, добавляют закваску, минеральные соли, кислоты, иногда золу грибнины или мочевину, может, в некоторых технологических процессах используют рунное тепло, иногда то, о чём лучше не спрашивать за обедом, и получают клейкую стекловидную массу.

Это дварфийский клей.

Немного другой рецепт — и уже строительный раствор.

Тут мне тоже можно не прятать глаза. Современные исследования действительно активно смотрят в сторону хитина и хитозана как основы биоклеев. Хитозан получают из хитина, а хитозановые клеи рассматривают как перспективную биооснову для древесных композитов.

И вот это уже очень дварфийская штука.

У людей дерево даёт доски, балки, уголь, смолу, бумагу, ручки инструментов, мебель и тысячу мелочей.

У дварфов толстошлемник и грибнина делают примерно то же самое, только с дварфийским колоритом. Всё из очень малого: еда, брага, закваска, клей, раствор, кислоты, дубители, пропитки, корм, сырьё для ремесла, лекарственная основа, бытовая химия и, надо думать, специфический запах.

Теоретически, с помощью особых добавок из толстошлемника можно получать кислоты для обработки грибнины. Один рецепт делает её эластичной, почти резиновой. Другой — твёрдой и прочной, как дерево хороших пород. Разварить, смешать, дать грибнине прорасти внутрь и высушить — практически пластик. Довести до состояния однородной массы и добавить закрепитель — и аналог каучука для ремней, уплотнителей, подошв.

По-хорошему, надо всё же разные грибы делать, но я не настолько дварф, чтобы продумать технологические цепочки. Я оставлю технологию за границами книги, оставив только толстошлемник как то, вокруг чего выросла дварфийская цивилизация, как наша вокруг зерновых.

С помощью кислот и реакций дварфы делают толстые коврики из собранных бактериальных матов. Из них же получают мягкие прокладки, одеяла, набивку для поддоспешников, спальные подстилки и всё то, о чём героическое фэнтези обычно не думает, ведь у героя обычно не натирает ноги.

Отдельная вершина — жар-желе.

Тут одной мякоти толстошлемника или другого особого гриба мало. Реакция горения, столь привычная нам, довольно требовательна к ресурсам. Мы это не вполне понимаем, поскольку обычно сжигаем растения.

Короче, в XVII веке учёный по имени Ян Баптист ван Гельмонт, по недоразумению родившийся человеком, а не дварфом, сделал очень дварфийскую вещь. А именно: он решил узнать, сколько земли жрёт дерево за время роста. Он посадил иву весом 2,3 кг в кадку с 90,7 кг сухой земли и... пять лет ждал. Ну, ещё поливал. Но только водой.