Я и Мы
Шрифт:
Лишь один человек вскоре после смерти Лафатера своей громкой известностью едва не затмил его имя.
ДВИЖЕНИЯ В ОРГАНЕ САМОЛЮБИЯ
Сын венского торговца Франц Галль, честолюбивый, глубокомысленный и наблюдательный отрок, заметил, что у двух его однокашников, отличавшихся особой легкостью запоминания, были выпуклые глаза.
Окончив медицинский факультет, он рьяно принялся за изучение мозга. Появились его анатомические работы, в которых мозг впервые был разделен на три главных этажа:
– нижний — продолговатый мозг, «орган жизненных процессов»;
– средний — подкорка, «орган склонностей и влечений»;
– верхний — кора полушарий, «орган интеллектуальных качеств души».
Этого было достаточно, чтобы обессмертить имя и лишиться профессуры по обвинению в материализме, но Галль не успокоился. Когда размещение душевных задатков стало для него в принципе ясным, он отдался разработке давно зревшей идеи: череп — одежда мозга, а через одежду можно кое-что прощупать.
У двух венских чиновников, осмотрительность которых доходила до степени невероятной мнительности, на заднебоковых частях темени обнаружились большие выпуклости — так была найдена шишка №11, орган осторожности, прозорливости и неуверенности. В церкви с удвоенной силой молились прихожане, у которых сильно выдавалась средняя часть темени, — в результате исследований был выявлен орган почтительности и нравственного чувства, а рядом с ним — орган теософии, или богомудрия. У Рабле, Сервантеса, Свифта, Вольтера и многих других людей, отличавшихся особой склонностью видеть все в смешном свете, верхние части боковых сторон головы оказались спереди сильно округленными — шишка № 23, орган остроумия…
И вот карта черепа готова. Здесь и орган кровожадности, и престол физической любви, и знаменитая математическая шишка — все кропотливо обозначено кружками и цифрами. Галль отправляется в турне по Европе с пропагандой новой системы — френологии (френ — значит «душа»). Его лекции вызывают сенсации, одни приходят в восторг, другие обвиняют его в шарлатанстве. Он творит чудеса: ощупывая череп даже с завязанными глазами, он мгновенно определяет дарования, добродетели и пороки, он предсказывает судьбу. К нему привели шестнадцатилетнего Шампольона, вундеркинда, который лет двадцать спустя расшифровал египетские иероглифы. Юноша был уже полиглотом, но Галль не знал о нем ничего. Едва прикоснувшись к его голове, он вскрикнул: «Ах! Какой гениальный лингвист!»
А вот как проходили френологические сеансы (по записи одного из учеников Галля):
«Несколько минут я слегка надавливал внешние покровы… и отчетливо чувствовал значительное движение и пульсацию в органе самолюбия; такие же движения, хоть и слабые, замечались и в органе тщеславия. Я начал говорить с девочкой, но она была робка и застенчива и сначала ничего не могла отвечать. Оживленные движения в органе самолюбия показывали, однако, что при всей застенчивости орган этот был у нее деятелен. Затем, когда мне удалось расшевелить ее и ободрить, движения в органе самолюбия ослабли, но в органе тщеславия продолжались. Однако как только я заговорил с ней о ее уроках и успехах, снова увеличились движения в органе самолюбия. Я похвалил ее, и движение снова уменьшилось. Результат получался один и тот же, сколько раз я ни повторял свои опыты».
Что добавить к этой фантастике? Что одержимость находит искомое, что вера способна увидеть невидимое, ощупать несуществующее? Это было не шарлатанство, а иллюзия возбужденного разума. Настоящие шарлатаны-френологи появились уже после смерти Галля. Он похоронен в Париже без головы, которую завещал для пополнения своих коллекций.
ПСИХОГНОСТИКА, ИЛИ ИСКУССТВО БЫТЬ ПРОНИЦАТЕЛЬНЫМ
Что же дальше?..
К чему привели вековые блуждания? И почему мы о них заговорили сегодня?
Псевдонауки, созданные Лафатером и Галлем, конечно, давно причислены к разряду ископаемых. О них редко вспоминают, хотя в некоторых странах френологи и физиономисты под сурдинку кормятся до сих пор наряду с астрологами и прочей оккультной братией.
Но странное это противоречие мучает и меня: с одной стороны — варварство мысли, наивность квазитеорий, с другой — чудеса проницательности. Прозрения, прорицания, виртуозная практическая ориентировка.
С одной стороны — явная чушь, с другой…
Или это была дутая репутация, молва, анекдоты?
Нет, я верю, что и Лафатер и Галль были действительно на высоте, как, впрочем, и наиболее талантливые гадатели и прорицатели всех времен и народов. Думается, что ни изощренные комбинации признаков, ни мистические откровения, ни шишки не имели к их успеху прямого отношения. Что дело здесь в некоем феномене обыденного общения, широком и многоликом…
Назовем этот феномен человекоощущением. Его можно было бы назвать и психогностикой (от слов «психэ» — душа и «гнозис» — знание).
Вот еще пример его сугубо практического использования.
«Банкирские дома и конторы Китая в совершенстве усвоили всю методику банков европейских и американских.
Но в одном пункте — правда, весьма чувствительном — китайцам не хватает этой методики; по вопросу определения кредитоспособности и добропорядочности клиента.
(Это пишет в книге «Неравнодушная природа» Сергей Эйзенштейн, которого, я надеюсь, не надо представлять читателям; речь идет о банкирских домах старого, дореволюционного Китая. — В. Л.)
Здесь, в китайских банках, кроме всего обычного набора гарантий, требуемых банком, клиента подвергают еще проверке через… гадальщика.
И вот наравне со счетными машинами, сейфами, телеграфными установками и прочей «аппаратурой» банка в отдельном окошечке оказывается таинственная фигура гадальщика, перебирающего тонкими пальцами палочки с таинственными знаками.
Гадальщик пристально глядит на клиента, а пальцы его автоматически судорожными движениями выбрасывают палочку за палочкой из многих десятков, которые быстро перебирают его руки.
По знакам на вылетевших палочках гадальщик находит ответы в громадной таинственной книге, и только если сочетание ответов дает общую благоприятную картину морального облика клиента, банк соглашается открыть ему кредит. Без этой проверки никакие остальные гарантии кредитоспособности, как бы внушительны они ни были, силы не имеют!..
В чем же здесь секрет?..
…Гадальщик, вглядываясь в клиента, воссоздает его психологический habitus (облик. — В. Л.) и таким образом улавливает свое собственное ощущение моральной благонадежности испытуемого.