Чтение онлайн

Я подбежала и схватила обе кастрюли вместе. Как тут мои пальцы обожжёт! Я выронила Тёмкину кастрюлю, она упала на пол и заляпала ковёр манкой. А пока я смотрела на упавшую кастрюлю, моя кастрюля в руках наклонилась, и каша тоже полилась на ковёр.

– Что-то у вас палёным пахнет, – сказала бабушка, открывая дверь.

Она увидела две горевшие свечки и спички на столе.

– Откуда у вас спички? – строго спросила она. – Сейчас же верните! И потушите свечки.

Я задула свечки и отдала бабушке спички.

– А на столе у вас что за пятна? – спросила бабушка. – Безобразие, немедленно всё убирайте!

Я стала возить тряпкой по столу; как убрать манку с ковра, я даже не представляла.

– Ну, я пошёл домой, – сказал Тёмка, – жалко, что не удалось кашки попробовать.

– Ты что же, не будешь помогать мне убираться? – спросила я.

– Нет, мне пора, – серьёзно ответил он и ушёл.

Я посмотрела на пол, на ковёр, на два белых и одно почти чёрное пятно на столе, на разводы от каши, на совершенно чёрные кастрюльки… так мне досадно стало!

«Я ему всегда помогаю убирать игрушки, а он ушёл?! После наших игр у него дома такого кошмара никогда не остаётся, а у меня, значит, можно?! Больше никогда его не позову, а у него дома тоже что – нибудь разбросаю и разломаю».

Так я думала и водила пальцем по следам от кастрюлек. Очень мне было себя жалко.

Почти каждый день утром перед работой моя бабушка ведёт меня домой к Тёмке. Мы вместе едим, отдыхаем, гуляем на улице и играем. Вечером меня забирают домой, а на следующий день всё повторяется. Мы с Тёмкой не ходим в детский сад – с нами сидит Тёмкина бабушка.

А тут вдруг моих папу, маму и бабушку отправили в командировку. Точнее, папа уже третий месяц в командировке в Башкирии, мама поехала с докладами по области, а бабушку срочно вызвали на какое-то собрание в другом городе. Дедушка до часа ночи свою газету в редакции принимает. А меня, как сказала мама, нужно куда-то «пристроить». Пристроить меня можно только к Тёмке. Вот туда меня и отправили со своей подушкой одну ночь переночевать, потому что бабушка всего на два дня в командировку уезжала. Баба Валя постелила мне на своей кровати, она в одной комнате с Тёмкой спит, а сама пошла в зал спать.

Пожелав всем спокойной ночи, мы с Тёмкой выключили свет, забрались в кровати и стали перешёптываться.

– Ты в Бабая веришь? – спрашивает Тёмка.

– Верю, – отвечаю.

– А как он выглядит? Ты его видела?

– Нет. Не видела. Но он очень страшный.

Тёмка в темноте вздохнул.

– А цыган боишься?

– Боюсь. А ты?

– И я боюсь, они детей воруют.

– И лошадей, – к чему непонятно, сказала я.

Несколько раз приходила баба Валя, но мы делали вид, будто спим, и она уходила, поправив одеяла. Так мы с Тёмкой вспомнили всё, что только можно вспомнить, но потом мне так спать захотелось, что я задремала. Чувствую, кто-то меня за плечо трясёт. Открываю глаза – Тёмка стоит:

– А мне кажется, баба Муся, ваша соседка с первого этажа, – ведьма.

Я ничего спросонья понять не могу.

– Какая ведьма?

– Ну, соседка ваша по этажу.

– Давай спать, – говорю, – уже сил нет.

– Давай, – отвечает Тёмка, уходя к себе в кровать, но через секунду опять спрашивает:

– Ты знаешь, сколько это – один биллион?

Я села на кровати.

– Ты спать собираешься сегодня? – спрашиваю.

– Да, да, – отвечает Тёмка, – уже сплю.

Только я легла, Тёмка опять спрашивает:

– Сколько звёзд на небе? Один биллион или один триллион?

– Я не знаю, сколько это вообще. Это какие-то очень большие цифры, наверное.

Помолчали немного, а потом Тёмка спрашивает:

– Ты представляешь, что такое бесконечность?

– Бесконечность? Это когда нет конца, наверное. Вот шёл, шёл – уже конец. БАЦ! А там его вдруг нет, и так всё время…

Слышу, Тёмка уже сопит. А я всё думаю, что такое бесконечность, бесконечная Вселенная, и никак понять не могу: как же так – нет конца?

– Тёмка! Тёмка! – шепчу. – Как же это? Вот уже конец Вселенной, а дальше тогда что?

Тёмка не ответил. Тогда я подошла к нему и стала трясти его за плечо.

– Ты чего, – говорит Тёмка, – обалдела? Спи давай.

– Я спать теперь не хочу, ты меня разбудил. Мне теперь мысли разные в голову лезут.

– А ты слонов считай, – хмыкнул Тёмка и отвернулся к стене.

– Почему слонов? Я баранов считаю.

– Бараны слишком быстро бегают, – ответил, зевая, Тёмка, – не успеваешь считать.

– Ну, попробую слонов.

Я легла в кровать. Один слон, два слона, три… а вот и большой слон: это слониха-мама – за её хвост держится маленький слонёнок. Но тут слониха исчезает, и слонёнок остаётся один. Я стала думать, как это страшно, если все-все умрут, а я останусь одна. Что тогда со мной будет? Меня, наверное, к Тёмке возьмут жить… Или не возьмут… Это уже не важно. Я стала плакать.

– Тёмка, Тёмка, – говорю. – А ты не боишься, что твои родители умрут?

Тёмка, качаясь, сел на кровати:

– Боюсь. Я иногда про это думаю. Но лучше не надо. Спать давай.

– Давай, – говорю, а у самой никакого желания спать нет.

Только Тёмка засопел, у меня опять вопрос появился.

– Тёмка, а ты знаешь, откуда дети берутся?

– Знаю, – отвечает Тёмка во сне, – их в капусте находят.

– Это и я знаю, но есть здесь какая-то тайна. Их ведь когда попало не находят. Сначала жених и невеста празднуют свадьбу, потом появляется ребёнок. Может, нужно праздник сделать большой? Или дело в белом платье? И когда нужно на поле ехать?