Я/Или ад
Шрифт:
— У меня была в детстве пластинка кубинская… “Мозамбик”. Потрясающе! Я слушал ее все время. А куда она сейчас делась? Ох, время…
— Ах, — говорил Иванов 2-й. — А школа… Детский сад… Ясли… Рождение… А в утробе материнской — ух, как там было хорошо лежать!
— Да… — соглашался Иванов 1-й.
— И чего мы здесь сидим и сидим… И пойти некуда. И как мы здесь оказались?!! Непонятно…
— Черт побери!! — говорил Иванов 1-й, ударяя кулаком по столу.
Потом они, кряхтя, шли гулять. Все чужое было в этом мире — все не как у нас. Иногда они заходили обедать в харчевню “Жареный индюк”, правда, Иванов 1-й последний раз сильно проигрался там в кости и не хотел отдавать золото, и его чуть не проткнули шпагой.
А Иванов 2-й однажды шел по улице и увидел привидение. Привидение его ограбило, наслало на него дикий страх и улетело.
Конечно, они жили, в общем, ничего, только им все время надоедали ночью всякие призраки, духи умерших, какие-то приключения, тайны… Все было очень нелепо и несуразно. Почти каждую ночь появлялся Главный в образе петуха. Он что-то кукарекал, но Ивановы все почему-то понимали.
— Что ж вы сделали… Что же вы сделали, суки… Пошто безвинно загубили… И всю Землю в придачу…
— Пошла вон! — устало отмахнулись Ивановы, потому что знали, что все это галлюцинации, бред, ерунда и прочее.
Они решили бороться с этими явлениями и стали есть транквилизаторы в огромных количествах — и скоро они были уже в таком глухом состоянии, что перестали говорить и вообще что-то соображать, а только сидели, не двигаясь, в креслах, а мимо них пролетали Вселенные, космосы, времена.
Недолго сопротивлялся Иванов 2-й: все это сломило его железную волю, и скоро он не только перестал бояться, но вообще перестал делать что-либо.
Они даже почти перестали есть, только все время ели транквилизаторы.
И вскоре они стали думать под действием этих веществ — а существуют ли они вообще? И существовали ли они раньше? Все чувства и страхи их были убиты. И им было все равно. И даже этот вопрос им наскучил, и так они и сидели, погружаясь в безумье и растворяясь в нирване.
И все это было очень хорошо, пока не кончились транквилизаторы.
Транквилизаторы кончились внезапно, как и начались. Еще один жизненный период прошел и кончился из-за материально-объективных причин. И когда Ивановы сидели на стульях полуразвалившимися трупами и захлебывались в дебрях безумия и отходняка, в дверь опять постучали — громко и настойчиво. Но Ивановы не решились встать и открыть — их разложившиеся тела абсолютно ничего не понимали в происходящей независимо от нас окружающей среде; их мозги повисли в черепных коробках, как пучки соломы, которые вдруг подожгли, — и тут же страхи и кошмары взорвали внутренний мир Ивановых, и они уже захотели самоубиться, но не знали, станет ли от этого лучше.
— Мы оказались здесь с тобой… — выдавил наконец Иванов 1-й.
— А я лапочка!.. — расплакался Иванов 2-й и долго еще хныкал, брызгал соплями, выл и ныл.
Тут выбитая дверь вылетела ко всем чертям, и перед нашими друзьями предстал Иванов 3-й, запылившийся после утомительных путешествий, но сияющий и свеженький.
— Привет, идиоты!.. — заорал он. — Сколько можно стучать! Что с вами такое?? Вставайте! Мы победили!
Но Ивановы тупо водили языками, пускали слюни и не произносили ни слова.
— Что же это за ерунда… — мрачно шептал Иванов 3-й, озираясь по комнате. — Ага…
Он подошел к своим товарищам и стал их трепать за щеки, плечи и губы.
— Вставайте, вставайте!!!
— А вот и лапочка-папочка пришел… — прослюнявил Иванов 2-й и заснул.
— Да проклятые же вы наркоманы!! — вскричал Иванов 3-й, потом плюнул на них и пошел звонить по телефону. — Алло, доктор? — сказал он. — Это я, Иванов. Немедленно приезжайте — мои друзья — надежда и сила нашего дела — оказались неспособны… Да-да-да! Жду вас: Луна пятьдесят три… да. Пароль — “крокодил”.
Иванов 3-й в остервенении бросил трубку, проворчал про себя что-то злое и сел в кресло. Он снял кожаную куртку, которая хранила в себе следы далеких странствий и покорения Севера, достал из кармана сигареты и судорожно закурил.
— Вот дебилы! Ну это ж надо так нажраться! — укоризненно проговорил он.
В полшестого приехал доктор. Он был корректен и вежлив; прошел в комнату и сказал:
— Крокодил.
Иванов 3-й быстро затушил сигарету, которых он выкурил уже очень много, и крикнул:
— Доктор, посмотрите, что с ними!!!
— Через гусь мы шепчем пьянство… — усмехнулся доктор.
— Доктор, черт побери! Чему я вас учил! Вы — один из передовых людей нашего дела, и все равно подчиняетесь старому… “Через гусь”! Да абсурд это, неужели понять трудно?
— Хорошо, хорошо… — сказал доктор и приступил к осмотру Ивановых, которые все так же лежали, не проявляя никаких признаков жизни.
Иванов 3-й, насупившись, ждал.
В это время в дверь постучали.
— Войдите! — раздраженно сказал Иванов 3-й, и вошло пятьдесят резиновых людей.
— Ууу!!! — крикнули они и бросились на Иванова и доктора.
Иванов 3-й не успел и вздохнуть, как его заклевали и облили бензином.
— Черт побери!! — истошно кричал он.
— Что вы, — добро сказал доктор. — Живете у нас; хотите две воды… э… как это вас — все перевернуть — вот, а не знаете наших домашних животных, которые через гусь… Извините.
— Уберите их, черт! Уберите их, черт! — кричал испуганный, полусумасшедший, но чудом державшийся Иванов 3-й. — Кыш отсюда!
Резиновые люди обиделись и ушли. Они пошли вниз, жечь костер. А у костра сидели мы. Мы говорили, пили водку, курили, потом легли, пожили еще лет сорок и умерли. А за окном запели соловьи — жалобно-жалобно.