Чтение онлайн

Андрей отпустил его и отошел на пару шагов.

— Ладно, — сказал он, — к делу не относится.

И газетенка твоя тоже к делу не относится. Давай адрес и не отнимай у нас времени.

— У меня нет адреса! — не очень уверенно пробормотал Кишкин. — Он у Саши! — И попытался слезть со стола. Должно быть, сидеть на пепельнице из толстого хрусталя было не слишком комфортабельно.

— Место! — жестко приказал Ласковин и неожиданно отвесил Кишкину хлесткую оплеуху. — Адрес! — И еще одно красное пятно появилось на другой щеке редактора.

Ласковин взял Кишкина за отвороты пиджака, притянул к себе, одновременно вдавливая в стол, и, стараясь точно копировать интонации покойного Крепленого, произнес:

— Ты даже не представляешь, что я с тобой сейчас сделаю!

И Кишкин сдался. Нравственно и телесно. Пухлые губы его задрожали, и с ним приключился конфуз, заставивший чистоплотного Ласковина отодвинуться на метр.

— Адрес! — рявкнул Андрей.

— Я дам, дам. — Кишкин снова попытался встать.

— Сидеть! Сам возьму! Где?

— В столе. В верхнем ящике, белая папка.

Андрей без труда нашел искомое — толстую дорогую папку с эмблемой «Графика-М», и через полминуты выудил из нее листы с пометкой «Вампир-3». Там же были и фотографии, те, что в газете, и еще три. Ни на одной лица «вампира» не было видно. Зато здесь был адрес: Серпуховская, 3, кв. 296.

Андрей сложил материалы и фотографии и спрятал в карман.

— Что вы с ним сделаете? — сдавленным голосом спросил Кишкин.

— Убьем! — не выходя из имиджа, ответил Ласковин. — Рискнешь нам помешать — убьем и тебя! — И выдернул ножку из-под дверной ручки.

— Штанишек жаль, — сказал он вместо прощания. — Надо укреплять сфинктеры!

И прикрыл за собой дверь.

Отец Егорий ждал его в пустой комнате. Наверняка он слышал большую часть «беседы», но ничего не сказал.

Выйдя в коридор, Ласковин заглянул в комнату, где стоял компьютер.

— Закрой за нами, Саша!

— Иду, — отозвался коммерческий директор. — Вот, возьмите на память! — И протянул каждому по номеру газеты. — Свежая!

— Спасибо! — поблагодарил Ласковин, и они покинули «Бурдель».

— Есть, — сказал Андрей уже на площадке, протягивая отцу Егорию пачку бумаг.

— Потом, — отмахнулся тот. — В машине. Ты его не очень помял?

— Пострадал только костюм, — усмехнулся Ласковин. — Смотри-ка! — воскликнул он, глядя на первую страницу нового номера «Бурделя». — Ну, так мы без работы не останемся!

— Что? — спросил Игорь Саввич, и Ласковин продемонстрировал ему занявшую четверть полосы клыкастую рожу, выглядывающую из-под пышных ягодиц наклонившейся фотомодельки.

Отец Егорий взял у Ласковина газету (хотя из кармана его пальто торчал точно такой же номер) и, найдя нужную страницу, по диагонали просмотрел статью.

— Вот это уже фантазия! — заключил он. — Совсем другой стиль.

Из реплики этой следовало, что вампира-эстета он фантазией не считает.

— Чеснок будем покупать? — улыбнулся Андрей.

— Обойдемся. Прямо сейчас поедем?

— А зачем откладывать? — отозвался Ласковин. — День сегодня хороший. Солнечный. Поехали!

По просьбе отца Егория Сарычев высадил их у Витебского вокзала. До Серпуховской они дошли пешком. Выпавший утром снег посверкивал на солнце.

— Хорошо бы его на улицу выманить, — сказал Ласковин, поглядев на небо. — Пишут, солнечный свет для них смертелен. Сам он, правда, отрицает. Как вы думаете, отец Егорий?

— Много пишут, — неопределенно отозвался Игорь Саввич. — Не боишься?

Похоже, ирония Ласковина до него не доходила.

— В ужасе! — сказал Андрей и засмеялся. Он не испытывал ни малейшего беспокойства. Вчерашнего «мага» стоило опасаться. А вампир — нечто из области фантазии. Вампир, живущий на Серпуховской и дающий интервью в бульварную газетенку? Андрей фыркнул.

— Невероятно, но факт! — сказал он и снова засмеялся. Так громко, что три девушки, шедшие навстречу, с удивлением и интересом посмотрели на него.

— А чесночку бы не помешало прихватить, — произнес Ласковин, поддразнивая своего спутника. — В крайнем случае — с борщом можно съесть. Вот сэнсэй мой говорит: борщ без чеснока — не борщ.

— Помолчи, — попросил отец Егорий, пряча руки в карманы пальто.

Ласковин пожал плечами. Он чувствовал себя слишком хорошо обученным, чтобы опасаться маньяка-психопата, ежели под вампировой маской есть хоть кто-нибудь кровожадный. В теперешней превосходной форме он мог бы упаковать не только одного шизика, но и целый дурдом вместе с санитарами.

Внешность у «вампира» оказалась самая что ни на есть человеческая. Ни намека на клыки, глаза не красные, а карие. Ничего особенного, только волосы знатные: длинные, блестящие и черные, как вороново крыло. Единственное, что отвечало традиционному портрету упыря, — бледность. Но бледной кожей в Петербурге к концу зимы никого не удивишь. В общем, больше всего «вампир» напоминал эстрадную звезду четвертой или пятой величины. Наличествовал в комнате рояль и дорогущий музыкальный центр с колонками в полтора метра высотой, что еще больше углубляло эту ассоциацию.

Двое незнакомых мужчин, похоже, несколько удивили «вампира». Но после короткой паузы хозяин сделал приглашающий жест, так и не задав традиционного вопроса.

Отец Егорий вошел в квартиру первым. Он снял пальто, оставшись в толстом черном свитере и мешковатых брюках. Если не принимать во внимание крест, Игорь Саввич вполне мог бы сойти за спортсмена-гребца в отставке. «Вампир» мельком взглянул на крест, но ни само серебро, ни форма, в которую оно было отлито, его не обеспокоили. Ласковин рядом с могучим иеромонахом смотрелся обыденно, но первая фраза хозяина была обращена именно к нему. То есть с самого начала он дал понять, что считает Ласковина главным в дуэте.