Чтение онлайн

— Какой бээмвухи, о чем вы?

— Ну, красной, «копье». Такие в народе копейками зовут. Только это не жигули-копейка, а…

Мужик прервал меня на полуслове и сделал это небрежно, без нервов, не напрягаясь и не заботясь о том, что я при этом почувствую:

— Молодой человек, вы уж извините за прямоту: вы не по адресу, идиотов лечат в других местах.

Сурово он меня охарактеризовал… Ну, я за словом в карман не полез, мне теперь главное — из ситуации вырулить, в которую я сам и заехал по собственной воле. Так что, как говорится, нахальное нахальным:

— А я и не собираюсь никого лечить. Мне бы только поговорить с владельцем транспортного средства… номер ха двести девять эс… уй!..

Дверь, которую я аккуратно за собою прикрыл, резко распахнулась и стукнула меня в спину… даже затылку чуть-чуть досталось. Сначала удар и вскрик — потом осознание: дверью!

Мне кажется, что я даже и не особо удивился в тот миг, когда обернулся и увидел толкнувшего меня мужчину… Они ввалились втроем, но вошедшего первым и главного среди них я узнал: это был тот загадочный чувачок, что на перекрестке Серебристого советовал мне сменить хобби, забыть об изучении так называемых «общественных» насекомых. Только ныне он одет гораздо «официальнее»: щегольская серая в полоску пиджачная пара, бордовый, почти черный галстук-шнурок поверх светло-розовой рубашки, причесан, выбрит, и на ногах небось, какая-нибудь обувь имеется — не хоббит, чай, но сейчас не посмотреть, просто потому, что неохота перед ним взгляд опускать.

— А-а, Савелий Васильевич! Какими судьбами? Как говорится — и года не прошло! Могу чем-то помочь?

Два мужика у него за плечами — крепкие ребята, но ничего такого качково-омоно-гангстерского, нормальные парни — плотные, рослые, ни единой зловещинки в зубах и лицах, что у одного, что у другого. Молчат, морды внимательные, славянские, одеты просто, ближе к офисному стилю, оба в пиджаках, но в джинсах…

— Здравствуйте. Простите, а вас как? Ну, по имени-отчеству, а то вы меня знаете, а я не это… ни сном, ни духом. Неудобно как-то.

— А вам-то зачем? Ладно, зовите меня… Лаврентий Павлович… нет, лучше Иван Иванович. Итак, Савелий Васильевич, поскольку мы с вами уже познакомились, подружились, позволю себе повторить вопрос: какими судьбами? Что вас сюда привело, могу ли чем помочь?..

Угу, подружились! Мне этот Лаврентий Иванович еще в первую встречу крепко не понравился, да и теперь симпатичнее не стал, несмотря на то, что дважды уже пообещал оказывать помощь. Но — процесс проникновения в истины и тайны так или иначе пошел, а я совсем не против от этого, мандраж бы только унять…

Тронул сознанием верную и преданную Букач — та ни в зуб ногой, полное спокойствие и абсолютная индифферентность! Съежилась в планшетке и дремлет себе, или медитирует, никак себя не проявляя, во всем положившись на овеликого меня… С одной стороны это не есть хорошо, ибо я, лишенный ее поддержки, пусть даже такой тщедушной, остался один на один с неизвестностью, а с другой стороны — может, оно и к лучшему, поскольку передо мною обычные люди, не какие-нибудь там джинны с вампирами.

— Так ведь, Иван Иванович… Я уже дважды эту историю повторил.

— Какую историю?

— Насчет бээмвэ-копейки, красного цвета, которая утром при свидетелях повредила дорогую детскую коляску во дворе моего дома, возле моей парадной.

— Неужто?

— Да, у меня и номер автомобильный записан для памяти.

— Прекрасно! Понимаете, Савелий Васильевич…

— А вы зовите меня Лаврентий Павлович, если это имя освободилась, будем вместе псевдонимы носить.

Чувак хохотнул, оглянувшись влево, на хозяина кабинета, а тот с готовностью хмыкнул в ответ, но не как равный, а как бы соблюдая дистанцию по отношению к старшему.

— Нет, извините, Савелий Васильевич, в любых обстоятельствах, при любых раскладах и допущениях не следует терять чувство меры. Сегодня вы у нас в гостях, а не наоборот, поэтому право решающего голоса… ну, вы понимаете…

— Нет, Иван Иванович, я вас не понимаю.

Чувак, попеременно представившийся Лаврентием Павловичем, а потом Иваном Ивановичем, кивнул, взяв после этого небольшую паузу, а двое подручных его немедленно отреагировали на кивок: я и пискнуть не успел, как они ринулись на меня вдвоем, согнули буквой г, вцепившись мне в волосы и захватив руки за спиной… щелк-щелк — холодное на запястьях, никак наручники!.. Ни разу в жизни до этого не носил я наручников, даже игрушечных не примерял, хотя Женечка однажды предлагала… Но я тогда справедливо заметил ей, что в таких играх грань между извращением и нормой проходит как раз по гендерным и социальным параметрам: наручники в постели — для женщин, если им так нравится брутальный секс, а в тюрьме — для мужчин. Отнюдь не наоборот! Но лучше без них! У Женьки, если вспомнить, вообще были странноватые наклонности в любви…

Меня выпрямили.

— Чё, дурак, что ли!? — только и успел спросить я. — Уй!.. — это парень-подручный выпустил из захвата в горсти мой скальп, а освободившейся рукой саданул точно в солнечное сплетение. И опять мне пришлось согнуться, да еще и ноги подкосились… Очень сволочное ощущение, когда ясно понимаешь, что если не вдохнуть сей же миг, то умрешь… и при этом не вдыхается!..

— Володя, аккуратнее, лопнет у него селезенка или печень — пойдешь в отпуск в декабре!.. А вы потерпите, Савелий Васильевич, еще буквально несколько секунд — и станет легче. Носом, носом дышите и больше не дерзите мне… нам… Хорошо?

Я кивнул и задышал носом. Боль постепенно улетучилась, уведя за собою страх, а взамен пришла ярость. Но ярость была не дикая, а своя, ручная, холодная, хорошо понимающая команды разума…

Пока мой организм корчился от рукотворных, насланных извне болезненных состояний, парни, послушные тихим приказам своего старшего, отстегнули и вновь застегнули наручники на моих руках, но теперь не за спиной, а впереди. А я уже мог стоять вертикально, и даже колени выпрямились.

— Сергей, ну-ка, глянь в сумочку. Что у него там? Давай ее сюда.

Парень отдал Ивану Ивановичу мою трубку-соньку и для верности потряс над полом перевернутой планшеткой.

— Все, пусто.

Ай да Букач! Ай да молодец, сообразила, что здесь пока не стоит никого за пальцы кусать, набросила на себя невидимость и неосязаемость… И главное — ни малейшего беспокойства за своего обожаемого овеликого! Но это она правильно, так и надо, так я и хочу.

— Поскольку я сам сегодня вел эту… как вы ее называете — «копейку», то знаю абсолютно точно, что никакой коляски я не сбивал и не сминал, а вот как вы нас нашли — это животрепещущий вопросец, и мы совместно с вами поищем на него ответ. На этот и на все другие вопросы. Боевики, детективы смотрите?