Чтение онлайн

Движение в публике, она скорее ощущает его, чем видит, и понимает, что простояла молча несколько лишних секунд. Усилием воли вернув себя в настоящее, она смотрит на свой листок и прочитывает про себя первую строчку: Мы собрались здесь, чтобы поговорить о современном рабстве… Слова лежат на кончике языка. Глубокий вдох, приготовились…

— Альбатрос! — произносит она. — Альбатрос!

пресс-релиз

Министерство иностранных дел

Отдел международного сотрудничества в области развития

13.10.2004

Министр международного сотрудничества Мэри Сундин на неопределенный срок ушла на больничный.

На это время исполнение ее обязанностей возьмет на себя министр иностранных дел. Что касается поездок, стоявших в рабочем графике Мэри Сундин на ближайшие несколько недель, в частности в Бурунди и Танзанию, то они откладываются.

Электронное письмо

от Каролине Свантессон

пресс-секретарю Лене Абрахамссон,

Министерство социального развития

Ты что-нибудь знаешь про афазию? Правда, что у Мэри она и раньше случалась? И что, это лечится? Вообще-то странно, но Хокан Бергман из «Экспрессен» говорит, что все правда. Он ведь работал в «Афтонбладет», когда она была там шеф-редактором, а теперь он тут, во Владисте, и всех достал.

От министра от самой внятного слова не дождешься. Не то чтобы большая разница по сравнению с тем, что было, но теперь она на все вопросы отвечает одим и тем же словом «альбатрос». Так что спрашивать я перестала.

Ой, зачем я только взялась за эту чертову работенку?

С наилучшими пожеланиями, Каролине

Электронное письмо

От Анны Гренберг

Сисселе Оскарссон

13 октября 2004

Дорогая Сиссела!

Long time no see. [17] Или в данном случае hear. [18] Не без усилий я сумела-таки раздобыть твой электронный адрес. Так вот, сообщаю, что у МэриМари во время посещения Владисты опять случился приступ афазии, как тогда, после несчастья со Сверкером. Говорить она совсем ничего не может (кроме одного-единственного слова, которым обозначает все что угодно), а насколько понимает речь, мне пока не совсем ясно. Она живет у нас дома уже несколько дней. Но: в пятницу вылетает домой, и я была бы крайне тебе признательна, если бы ты смогла ее встретить в Арланде и проводить к врачу. Не помнишь, кто тогда ею занимался? И не могла бы ты договориться с ним (или с ней) прямо сейчас?

Крайне огорчительно, что приходится просить тебя об этом, но ты знаешь ситуацию со Сверкером и что МэриМари совсем одна. Родных у нее нет, а ты с ней все-таки поближе. Я была бы также крайне тебе признательна, если бы ты пересилила свою неприязнь к Сверкеру до такой степени, чтобы позвонить ему (или помощнику) и сказать, что МэриМари заболела, но ничего страшного с ней не случилось. В смысле, чтобы зря не беспокоился. Он же знает, раньше с МэриМари такое бывало, и она выздоровела. Ей просто-напросто надо отдохнуть — в наше время министрам приходится нелегко.

А что касается остального, то должна заметить: на мой взгляд, очень печально, что мы потеряли с тобой контакт, я-то надеялась, Бильярдный клуб «Будущее» продержится всю нашу жизнь. Единственный, с кем мы встречались в последнее время, не считая МэриМари, это Магнус, посетивший нас в прошлом году, чтобы — как он сам выразился — во имя солидарности живописать трясину сексуального рабства. Наверное, будет какая-нибудь выставка про проституток. Или фильм. Перу это все крайне не нравится. Подобной солидарности, сама понимаешь, ему и так хватает. Кроме того, это может осложнить его взаимодействие с григирийским правительством. В общем, господина Халлина нам тут как раз даже многовато — чего не скажешь про вас, остальных. Я понимаю, конечно, МэриМари и Торстену не понравилось то, что Пер сказал тогда на Мидсоммар, но ты-то почему так отреагировала? Согласись, ведь эта их выходка была где-то даже жестокостью по отношению к Сверкеру.

Но оставим bygones be bygones, [19] а сами попытаемся остаться друзьями. И я, и Пер скучаем по всем вам. Особенно я.

Твоя подруга (надеюсь)

Анна

PS. Слышала, что ты разошлась со своим актером. Жаль. Я правда желала тебе найти наконец спутника жизни.

Электронное письмо

От Сисселы Оскарссон

Анне Гренберг

13 октября 2004

Дорогая Анна,

Спасибо за письмо. Особенно за PS. Радует, что ты осталась такой же участливой и заботливой. Я поговорила с одним из помощников Сверкера. Он в курсе — там успел уже побывать кто-то из мидовских.

Кроме того, обещаю тебе встретить МэриМари в Арланде в пятницу — при условии, что буду знать номер ее рейса и время прибытия. К неврологу я ее уже записала.

Сиссела

Как чудесно, когда не можешь говорить. Тебя оставляют в покое. Позволяют побыть в одиночестве.

От номера в гостинице пришлось отказаться, и теперь я отдыхаю в доме у Анны с Пером. Гостевая комната — мечта Государственного управления имуществом. На полу — палас приглушенных пастельных тонов. Возле стены — письменный стол золотисто-желтой березы. Белый тюль на окне. За окном встал на страже могучий дуб, он прогонит прочь, отобьет ветвями любого чужака — например Хокана Бергмана, — пусть только посмеет приблизиться к резиденции посла.

В доме тихо, но, знаю, я не одна. Задремав на минутку, я проснулась от Анниных шагов по лестнице. Наверное, она спускалась вниз, в свою желтую гостиную, решать, что со мной делать. Я не могу уехать обратно в Стокгольм раньше, чем завтра или послезавтра. Врач, обследовавший меня, объяснил, как важно дать мне отдохнуть. Откуда он это знает? Я ведь не могла ему ничего рассказать о своем состоянии, единственное, что я сумела ему сообщить — это название птицы отряда буревестников, чем его не сильно обрадовала. Но глаз у него оказался наметанный, наверное, доктор понял, что пациентка испытывает острую потребность убежать от собственной жизни. Если только не сумел прочесть все тайны моего мозга по дрожащей партитуре, оставленной электроэнцефалографом.