Шрифт:
Пролог
Антон Волков торопливым шагом преодолевал длинный коридор, выкрашенный ужасной коричневой краской с не менее ужасным бордовым кантиком в том месте, где краска переходила в побелку. Первое время парень недоумевал, кто вообще в здравом уме захочет так изуродовать какое бы то ни было помещение, но вскоре привык настолько, что подобный антураж казался ему чем-то родным и даже ностальгическим, вызывающим теплые воспоминания о детстве и школе.
Спешно забегая по лестнице, перескакивая сразу через две ступеньки, он продолжал ломать голову. Что такого из ряда вон выходящего могло приключиться, отчего его вызывает аж сам директор? Для чего Волков вообще ему мог понадобиться?
Ответов на эти вопросы у судмедэксперта не было, так что он продолжал изнывать от неизвестности, опасаясь, что этот срочный вызов связан с каким-нибудь его серьезным косяком. Хоть Антон за собой их и не мог припомнить в последний месяц, но кто знает?
Уже на самих подходах к кабинету начальства, Волков повстречал Хомича — своего, можно сказать, куратора, наставника и товарища, с которым работал с первого своего дня здесь вот уже на протяжении трех лет.
— О, Антон, наконец-то! — Хомич, завидев парня, сразу оживился и начал суетиться, чем взволновал подчиненного еще больше. — Давай, нас Русакова ждет!
— Никита Михалыч, да что случилось-то?!
— Потом, Антоша, все потом! Ты, давай, заходи! — Хомич чуть ли не силком затолкал его в приемную и усадил на стул. — Сейчас нас вызовут, ты главное не тупи, ладно? На вопросы отвечай четко и твердо, не мямли, если чего-то не знаешь, то говори, что уточнишь информацию.
— Ладно… — растерянно ответил парень, — а по какому поводу-то я понадобился?
— По поводу твоего пос… — договорить начальник не успел, потому что его прервал зазвонивший у секретаря телефон.
— Да, Наталья Борисовна? Да… сейчас… конечно.
Трубка упала на рычаги, и секретарша резво вскочила со своего места, поторапливая двоих судмедэкспертов.
— Все-все, она уже ждет, заходите!
В небольшом кабинетике приемной сразу стало как-то суетливо. Хомич подталкивал в спину Антона, секретарь подгоняла Хомича, и все это сопровождалось их настойчивым шепотом: «Быстрее, она ждет! Ну, заходите!»
Они знали крутой норов директрисы не понаслышке, и никто из присутствующих не желал лишний раз навлекать на себя ее гнев. А их нервозность с легкостью передавалась молодому специалисту.
Однако вся суета прекратилась вместе закрывшейся за их с Хомичом спинами дверью. Никита Михайлович педантично поправил свой медицинский халат, и смело шагнул в центр кабинета, приглашая Антона следовать за ним.
— Наталья Борисовна, вот, это Антон Волков. Наш молодой специалист, кто работал с телом Анатолия Вагина.
Пожилая женщина в кресле, оторвала от стопки документом донельзя строгий и пронзительный взгляд и смерила им Волкова, отчего парню стало немного не по себе. Об этой старой мегере ходили слухи, один другого страшнее, отчего Волков себя заранее накрутил и теперь мандражировал от одних только своих мыслей.
Вообще, Русакова не производила на первый взгляд серьезного впечатления. Одутловатое лицо, морщины и редкие волосы. Обычная старушка, каких тысячи. Но эта ее короткая прическа, выкрашенная совершенно не по-деловому в легкомысленный бледно-фиолетовый цвет и висящий с левой стороны лба локон, который все без исключения работники Центра называли иронично «локон страсти», придавали ее внешнему виду некоторый диссонанс.
— Молодой человек, — Русакова не отрывала взгляда от парня, просвечивая его маленькими глазками словно рентгеном, — вы тщательно все изучили? Материалы подготовили? Эпикриз составили?
— Конечно… — на середине слова голос Волкова просел, отчего ответ его прозвучал совсем уж робко. Парень даже на себя немного рассердился, и следующую фразу сказал уже гораздо громче и уверенней. — Кхм… у меня все давно готово.
— Отлично. — Она перевела свой тяжелый взгляд на Хомича. — Ты за него готов поручиться? Мне не придется краснеть и ничего выслушивать?
— Не думаю, Наталья Борисовна. Антон весьма исполнительный и ответственный работник, редко когда к его заключениям у меня бывают замечания.
— Но все-таки бывают? — Зацепилась директриса за его слова. Вот же какая дотошная старуха!
— Э-э-э… все мы люди, все мы ошибаемся… — начал было Хомич защищать своего подопечного, но Русакова его грубо перебила.
— Сейчас у вас нет права на ошибку! Я не собираюсь от Сухова ничего выслушивать, так что все должно быть идеально! Вам это понятно, Никита Михайлович?!
— Мне это понятно, Наталья Борисовна. — В тон ответил старший судмедэксперт, с легкостью выдерживая противоборство взглядов.
Волков вдруг почувствовал к своему начальнику искреннее уважение, потому что тот находил в себе смелость так отвечать этой злобной мантикоре, когда сам Антон стоял ни жив ни мертв, не замечая даже выступившую на лбу испарину.
— А что касается вас, молодой человек, — парень даже не сразу понял, что директриса снова обратилась к нему, — то за каждый ваш промах, недочет или ошибку, я спрошу лично с него! — Зажатая между её двумя пальцами ручка указала в сторону Хомича. — А потом и с вас, так что очень советую подойти к своим обязанностям крайне ответственно, и все тщательно перепроверить.
— Я всегда тщательно подхожу к своим обязанностям, — буркнул Волков, воодушевленный примером своего куратора. Эта злобная бабка откровенно действовала ему на нервы, и он бы перестал себя чувствовать мужчиной, если б вот так молча ушел, ни сказав даже слова ей наперекор.
— И я очень на это надеюсь! Потому что в противном случае вы отсюда вылетите с волчьим билетом, что вас даже в муниципальную больницу не возьмут бомжей вскрывать!
— Не нужно со мной разговаривать в таком тоне! — Антона несомненно напугала такая перспектива — Волков с волчьим билетом, почти иронично. Но тон, которым с ним разговаривали, заставлял забыть о здравом смысле, и ни в коем случае не молчать!