Шрифт:
ПЛЕЙЛИСТ
Three Days Grace – “Right Left Wrong”
Urbanstep, Micah Martin – “Throne”
Project Vela – “Everything You Hate”
Zayde Wolf – “Born Ready”
Boy Epic – “Scars”
Chase Atlantic – “DEVILISH”
Tommee Profitt, Jung Youth – “Only One King”
Hollywood Undead – “Riot”
No Resolve – “What You Deserve”
Bohnes – “12 Rounds”
Dark Signal – “Build You Back”
Chase Atlantic – “Into It”
ПРОЛОГ
КОУЛ
Я Коул, мать его, Рейнольдс.
Темный.
Злой.
Ебанутый.
Часть меня всегда была такой. И она никогда не изменится. Кто-то назовет это слишком большой опасностью. Другие скажут, что я просто мудак. Я уже не уверен, кто из них кто. Но разве это важно?
Ни капли.
Вы когда-нибудь слышали, чтобы кто-то говорил, что один момент определяет жизнь человека? Если вы ответите «нет», я пойму, что вы, как и многие другие, гребаный лжец.
Так вот, позвольте мне сказать вам следующее: люди, которые говорят, что есть «один» определяющий момент, - гребаные идиоты. Если вы верите, что существует только один такой момент, то вы все равно идиот. В моей жизни уже было два таких определяющих момента. А мне всего восемнадцать.
В первый раз мне было двенадцать.
Слезы катятся по моему лицу, пока я стою в холодной и тихой комнате. По обе стороны - диван, на котором сидят три человека, в правом углу - круглый стол, на котором стоит телефон. Вот и все. Ни кровати, ни матери. Они сказали, что везут меня в больницу к ней.
— Где она?
– спрашиваю я. — Я хочу увидеть свою мать.
— Не думаю, что это хорошая идея, Коул, - говорит Селеста, подруга моей матери, поглаживая меня по спине.
Я отстраняюсь от нее.
— Это не тебе решать.
— Коул...
— Она права.
– Мужчина в белом халате прерывает ее, входя в комнату. Он закрывает дверь и останавливается перед нами. — Увидев твою мать, ты не вернешь ее.
– Сердце заколотилось от его слов. — И я не думаю, что она хочет, чтобы ты запомнил ее такой.
— Мне все равно, что ты думаешь.
– Я поворачиваюсь к нему спиной, чтобы снова встретиться с Селестой. Она не может исчезнуть. Этого не может быть. Я не верю! Я не верю им! Селеста сказала, что она не перенесла операцию. — Где мой отец?
— В пути.
– Она фыркнула.
— Мне нужно с ним поговорить. Сейчас же!
Она быстро кивает.
— Я позвоню ему.
– Выйдя из комнаты, Селеста оставляет нас с доктором наедине.
Я начинаю расхаживать по маленькой комнате. Мои руки сжаты в кулаки. Этого не может быть. Она не умерла. Я видел ее только сегодня утром. Когда мама подвозила меня до школы, она сказала, что у нее есть кое-какие дела и заберет меня после тренировки по плаванию. Она ни разу не сказала, что не вернется. Она также не сказала, что оставит меня наедине с отцом. Я не могу... Она мне нужна.
Рука на моем плече заставляет меня отпрыгнуть назад. Я сердито поднимаю руки и вытираю слезы со щек, глядя на него.
— Не трогай меня!
Кажется, его не трогает мой гнев. Наверное, он постоянно имеет дело с такими детьми, как я.
— Не хочешь ли ты увидеть свою сестру?
И вот тут-то мои мысли разбегаются. Я думал, что ребенок тоже умер. Помню, Селеста что-то говорила о кровопотере. Она сказала, что произошел несчастный случай...
— С ней все в порядке?
– Мой голос дрожит. Я не могу больше выносить плохие новости.
Он кивает.
— Я могу показать ее тебе.
Выйдя за ним из палаты, быстро оглядываю холодный и тихий больничный холл в поисках Селесты, но нигде ее не вижу. По мере продвижения по коридору тихие голоса становятся все громче. Мы подходим к посту медсестер и поворачиваем направо по новому коридору. Он останавливается перед окном, и я вижу ряды завернутых в одеяла младенцев, лежащих в маленьких кроватках.
— Второй ряд. Третья справа, - сообщает он мне, прикладывая палец к стеклу и указывая на нее.
Она кричит. Ее маленький рот открывается, тело дрожит, лицо раскраснелось. Она злится. Прямо как я.
— Что с ней?
– требую я.
— Ничего. Она в полном порядке. Дети плачут.
— Она хочет к маме, - задыхаюсь. — Ей нужна мама.
– Слезы застилают мне глаза, и я бью кулаками по стеклу.
— Мне жаль, Коул, - шепчет он, положив руки мне на плечи. — Я знаю, что это больно, и так будет еще какое-то время, но твоей сестре нужно, чтобы ты был сильным. Для вас обоих.
Он прав. Знает ли он, что за человек мой отец? Большинство в этом городе знают, но никто ничего не предпринимает. Я - все, что у нее есть.
— Как ее зовут?
– Я сглотнул комок в горле.
— У нее нет имени.
Поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него.
— Лилли.
– Имя вылетело у меня изо рта без всяких раздумий. Я знаю, что отцу не будет достаточно дела до того, чтобы тратить время на то, чтобы дать ей имя. Все, что касается ее, теперь зависит от меня. И я не помню, чтобы моя мать когда-нибудь говорила о том, как она хочет ее назвать.