Чтение онлайн

— Хватит! Признай свое поражение! — рыкнул я, на всякий случай вставая между ним и отброшенным топором.

— Я… исправлю… свою ошибку! — Подхватив забытый мной кухонный топорик, орк вновь побежал на меня с диким ревом.

За оставшиеся секунды я успел отскочить назад и взяться за его секиру. Йоран и впрямь был мастером топора, несмотря на разницу в оружии неплохо теснил меня и несколько раз попал по рукам. Если бы не чудесный костюм, мне бы пришлось туго, а так ничем особо не отличалось от обычного удара кулаком.

Новый виток нашего конфликта вызвал одобрительное рычание со стороны зрителей — орки в массе своей болели за своего товарища, мои девушки и Вороновский, пытались их перекрикивать. Старейшина хранил молчание, лишь стоял со сжатыми кулаками. С помощью дара Киры я ощутил, что ему жутко не нравится происходящее, оставалось лишь догадываться о причинах.

Подобное не могло продолжаться вечно. Как только я перестал пытаться зацепить своего противника лезвиями, дела пошли на лад. Перехватив секиру как копье, ткнул ею прямо в грудь орку, заставив его выпучить глаза и отскочить. О, так у нее еще и заостренный шип есть! Живем!

Мне удалось достать Йорана еще несколько раз, истекающий кровью задыхающийся орк слабел с каждой минутой, но упорно продолжал бросаться на меня. Все закончилось, когда я вновь сбил его с ног и он не смог встать, оставшись на коленях. Не слыша сигнала остановки боя, я ударил старика обухом по голове и вопросительно уставился на удивленного старейшину.

— Ты не будешь его убивать? — недоверчиво спросил он.

— Зачем мне это? — Настала моя очередь охреневать.

— Ты бросил вызов за главенство в роде. Согласно традиции такие поединки заканчиваются смертью одного из участников.

Не понял, получается, мой якобы отец шел убивать своего сына, чтобы соблюсти замшелые традиции? И все из-за упрямства и нежелания давать мне жить своей жизнью? Потрясающе просто! Да лучше бы меня в эльфа занесло, они хотя бы честны в своем высокомерии и презрении к окружающим.

— Как ты мог заметить, я отвергаю многие традиции. Они не дают нашему гордому народу развиваться. — Мое заявление ввергло всех орков за исключением старейшины в глубочайший шок. — Кому бы стало лучше, если бы я его убил? Эльфам?

— Мы не на дебатах, — покачал он головой и обратился к моему якобы отцу: — Йоран, признаешь ли ты Рорка победителем и главой рода?

Он молчал целую минуту, бездумно глядя на свою секиру у меня в руках, и наконец выплюнул:

— Да, признаю. Отныне он глава рода Чернышевых.

— Засвидетельствовано. Сим я… — Старый орк недовольно осекся, когда я положил окровавленную руку на его плечо.

— Своим первым указом я ввожу запрет на лишение титулов членов рода за исключением тяжелых преступлений против империи. Вторым указом возвращаю Йорану Чернышеву звание главы рода. — Весело улыбнувшись вконец охреневшим оркам (старейшина вообще пасть распахнул и выпучил глаза), я издевательски поклонился и развернулся, чтобы уйти к своей группе поддержки. Йоран прохрипел мне в спину какое-то проклятье, но я его уже не слушал.

Видок у меня, поди, был тот еще: растрепанный, мокрый, потный, помятый, едва ли не покрасневший из-за обилия вытекшей крови, да и костюм теперь сдавать в чистку. Но все это не помешало Мине с радостным визгом броситься ко мне в объятия, а Кире и Сати прижаться с двух сторон. Вороновский издали показал два больших пальца, и даже Максвелл проурчал нечто одобрительное.

— А чего мы здесь вообще торчим? Поехали праздновать!

Я осмотрелся напоследок, заметив кучу любопытных лиц в окнах. Понятно, почему жители окрестных домов не вызывали полицию — где еще увидишь такое зрелище? О, а вон и недоблогеры. Уверен, наша схватка с отцом и мои слова уже в сети. Отлично, дополнительная реклама никогда не будет лишней. Астрид решила остаться помочь отцу, прошептав, что приедет позже.

Мы заехали в дом, где я быстро смыл с себя запекшуюся кровь. Секиру Йорана я машинально прихватил с собой, ну и ладно, будет трофеем. Но для меня она оказалась тяжеловата — без усиления тела получалась настоящая несбалансированная оглобля. А орк-то силен, размахивал ею, как пушинкой!

Для празднования мы выбрали полюбившуюся гномью таверну — официантка встретила нас как родных и посадила за лучший стол, отгороженный от общего зала глухими ширмами, зато с шикарным видом на сцену. Вороновский пошутил, что это остальных огородили от нас, но мне было как-то наплевать. Главное, передо мной с радующей душу скоростью появлялись тарелки со всевозможным мясом — жареное на углях, запеченное в сыре, тушенное в горшочках с наваристой картошечкой, истекающие соком колбаски и вяленое для закусывания. Все исчезало в моей ненасытной утробе, и с каждым куском жизнь становилась все лучше и лучше. Если так подумать, у меня имелись горячие девушки, холодное пиво и звонкие монеты. Что еще нужно для счастья?

— Рорк! Какая встреча! — Возникший у нашего столика Глоин сиял почище новенькой золотой монеты. Гном был скован «ирландскими наручниками» — в каждой руке он держал по большой бутылке с янтарной жидкостью. — Я весьма польщен, что ты выбрал мою таверну для праздника! Решил преподнести тебе презент в честь оглушительной победы!

— Спасибо! Садись! — импульсом силы отодвинул для гнома высокий стул. — Отпразднуй с нами!

Разлитая самолично Глоином жидкость отдавала приятной сладостью и растекалась по телу ласковым теплом, приводя меня в благодушное настроение. Я прикусил язык, возвращаясь к суровой реальности — такие, как он, никогда не делают ничего просто так. Сейчас как начнет доить…

— Должен сказать, я сразу заметил в тебе нечто особенное, еще при нашей первой встрече. И ты меня никогда не разочаровывал! Что за битва! Никакой магии, только брутальность и сила! И эпичная развязка в конце! Выпьем же! — Он встал прямо на сиденье и высоко поднял свою кружку. — За Рорка, великого воина и великодушного аристократа!

Мои приближенные с готовностью поддержали тост. Даже Максвелл где-то достал блюдце с жирными сливками и с удовольствием лакал его прямо на столе.

После третьей здравницы Глоин вытер усы тыльной стороной ладони и наконец перешел к делу:

— Рорк, не сходишь со мной в кабинет? Хочу обсудить с тобой одно важное дело.

— Оно не подождет? У меня был очень тяжелый день, и следующее за ним утро тоже не назвать легким.

— Поверь, ты не пожалеешь. — Его тон обещал мне как минимум мешок золота вместе с бочкой лучшего гномьего пива или массаж от прекрасной наложницы под живое исполнение симфонического оркестра. Мне даже стало интересно.

— Только недолго, не могу я весь день есть и пить. — Мое заявление вызвало вспышку смеха, особенно веселился Вороновский.