Чтение онлайн

Я понял, что оружия у него нет, и посмотрел по сторонам. Десятки глаз в полном молчании смотрели на разыгравшееся представление. Слышно было только музыку из соседнего кафе. Можно, да и надо было уходить, но навсегда уже вбитый в меня ментовской рефлекс заставил сделать еще одну необходимую вещь. Глянув на слабо стонущих, но еще не поднимавшихся двоих пьяных, я громко спросил:

– Товарищи, кто-нибудь что-нибудь видел?

Ответом мне было молчание.

Я, холодея, вновь повторил свой вопрос. Столько свидетелей, мама родная…

– Я видела! – вдруг проговорила громко девушка, сидевшая рядом со столиком, где мы с Артуром только что нарушили общественный порядок и устроили побоище с нанесением тяжких телесных, да еще находясь в состоянии алкогольного опьянения.

Я, Артур и седой чеченец с интересом посмотрели на нее.

– Что ты видела? – хрипло поинтересовался у нее Артур.

– Как эти двое напились до такого состояния, что подрались между собой! Вот что я видела! – звонко произнесла она. Сидевший рядом с девушкой парень изумленно глянул на нее.

– Правильно, пить надо меньше! – поддержала ее полная крашеная блондинка, которая прекрасно рассмотрела все поле боя, так как сидела прямо за спиной Артура.

– Приезжают сюда и делают что хотят! У себя там пейте и деритесь! – добавил ее пожилой представительный спутник и брезгливо глянул на два лежавших тела. – Совсем распоясались!

– Это безобразие! Где милиция? Вызывайте милицию, избавьте нас от этих хулиганов! Напьются, дерутся, а потом валяются тут под ногами!

Общий хор возмущенных голосов раздался в кафе. Кто-то из официанток торопливо пробежал в подсобку. Видимо, там находился телефон.

Я облегченно выдохнул. В Багдаде все спокойно, проходите мимо. Раз заявления не будет, то ничего и не произошло. Правда ведь, товарищи прокурорские?

В гостиницу ко мне мы не пошли. Отойдя от кафе на приличное расстояние, я увидел, как к нему прямо через травяной газон подъехали два раскрашенных в бело-голубой цвет «уазика», и к двери, над которой сверкала мигающими разноцветными лампочками забавная фигурка повара, кинулись молчаливые темные фигуры.

Такая оперативность меня не удивила. На прощание я шепнул Людочке, чтобы она сообщила о трех посетителях, у которых она случайно заметила оружие. Поэтому реакция дежурного по ОВД могла быть только одна. Он сбросил информацию в шестой отдел, и дежурную группу СОБРа подняли по тревоге за три минуты. Я примерно представлял, что сейчас творится в кафе, где пьяная троица бурно объясняет группе захвата, что произошла серьезная ошибка и что они никуда не поедут для дальнейшего выяснения обстоятельств.

Мы присели на лавку в самом центре нарядного пешеходного потока. Вечер был великолепен. Прохлада только начинала медленно спускаться с темной зелени Машука, затапливая город и напоминая о предстоящей осени. Еле уловимо пахло большими кострами, в которых жгут опавшие листья. И на небе уже были видны звезды, несмотря на зарево электрических огней курортного города.

Артур, насупившись, сидел молча, положив руки на колени. Я закурил и с удовольствием подставил лицо свежему ветерку. Тело слегка подрагивало, но не от холода, а от уходящего из крови адреналина.

– Ты чего такой мрачный? – негромко поинтересовался я, выпуская дым в сторону.

Он махнул рукой:

– Да понимаешь, Серега… Вот сейчас мы подрались с чеченцами. Но дело не в этом.

– Артур, говори покороче. Ты парень грамотный, но сейчас мне не охота слушать твои философские рассуждения, – лениво перебил его я, с удовольствием развалившись на лавке. – Еще скажи, что мы что-то неправильно сделали!

– Да все правильно, – поморщился мой товарищ, провожая взглядом двух симпатичных девушек в коротких юбочках. – Все правильно. Только мне неприятно одно.

Я открыл было рот, но он прервал меня жестом:

– Сейчас те русские, что в кафе, еще раз поняли, что все кавказцы – это быдло!

Я шумно выдохнул и закатил глаза, потом посмотрел на Артура. Хотел было пошутить, но потом передумал. Я понял его. Ведь он черкес.

Эх, национальные отношения, мать их! Парень расстроился, что подрался с кавказцами в русском городе… Придется проводить сеанс психотерапии. Я чувствовал, что он действительно недоволен. Я развел руками, сосредоточился и сел поудобнее.

– Это не так, ты и сам прекрасно знаешь, – негромко начал я. – Ты мент. Опыта общения с людьми у тебя предостаточно. На самом деле ты видишь, что у хороших людей национальности нет. Если человек порядочен, не жадничает и не предает, мы почему-то не вспоминаем, кто он по нации. Он просто хороший парень. Ну, или девушка, неважно. Но как только случается криминал, журналисты всегда стараются указать, какой именно национальности тот или иной преступник. И начинается крик. А, так это кавказец изнасиловал русскую девушку! Сразу же собирается какой-нибудь круглый стол в студии и начинают рассуждать, что же делать с Кавказом и когда закончится этот кавказский беспредел. Хотелось бы мне посмотреть на это обсуждение в том случае, если русский парень изнасилует русскую… Да и никакого обсуждения не будет. Все пожмут плечами и сделают правильный вывод о том, что молодежи надо меньше пить… – Я вздохнул и продолжил: – Кто-то раскачивает эти качели, Артур, кому-то это выгодно. Я говорю это не потому, что ты мой товарищ и что я до конца буду с тобой и в радости, и в горе, а потому, что нормальные люди видят все эти попытки создать образ врага, чтоб было на кого свалить нехватку денег в России и кучу еще всяких неприятных вещей.

Я искоса взглянул на черкеса. Хмурая складка прорезала его лоб. Он угрюмо смотрел в сторону.

– А что касается чеченцев… Да взять хотя бы того же Ахмата. (Я хотел спросить, помнит ли Артур его, но вовремя сдержался.) Интересно, где он сейчас?

Когда Лебедь подписал мирный договор, наверняка все чеченцы, которые поддерживали федералов, ломились из республики в одних трусах, с паспортом в одной руке и с корочкой в другой. Россия о них и не подумала, просто бросила на съедение ДШГБ. Выберутся – хорошо, нет – ничего, без них обойдемся.

А сколько хотя бы в чеченском СОБРе ребят погибло во время войны! Там же ни одна операция без стрельбы не заканчивалась: оружия-то полно у всех, что у тех, что у этих…

Я и сам не заметил, что говорю те вещи, которые волновали и меня самого. Артур на меня не смотрел, он глядел на свои руки, но я видел, что слушает он внимательно.

Как-то так получилось, что мы с ним еще не говорили об этом, то ли времени не было, то ли обстановка не располагала, а скорей всего, сначала надо было просто выжить, а потом уж рассуждать о национальных проблемах, предварительно сытно пообедав и сидя с дымящейся трубкой в руках у камина. Но камина и трубки сейчас под рукой у меня не было, хотя сытный ужин имелся. Я усмехнулся.