Я потрогал её
Шрифт:
От таблеток Каролину тошнило, у нее случались запоры, однажды выскочила какая-то сыпь, и, все же, она продолжала закидываться ими. Они начали заменять ей завтрак, обед и ужин.
Мы начали ругаться. Вернее, ругался я.
– Иди, наконец, уже к врачу! Пусть тебя осмотрят. Обследование там какое назначат.
Она говорила, что уже сходила. Сказали, что все пройдет, надо немного подождать. Ей назначили лекарства, и она чувствует, что ей становится лучше, и она скоро поправится. Я ей не верил.
– У нас уже два месяца секса не было. Я тебя хочу. Я хочу, чтобы меня хотели тоже. Я трахаться хочу. Неужели тебе не обидно, что я сам себя удовлетворяю? Скачу тут над тобой, жду исполнения желаний от вяленой воблы, когда в море так много золотых рыбок.
А она молчала. Своими влажными глазами и сжатыми сухими губами делала только хуже.
Я стал возвращаться поздно домой.
Иногда не приходил вовсе.
Каролина перестала ходить на работу, взяла больничный и целыми днями лежала под одеялом, уставившись в одну точку. На прикроватной тумбочке количество склянок с таблетками росло с каждым днем все больше.
Сначала я хотел, чтобы она меня начала ревновать, волноваться, расспрашивать, где я, что я. Но ей было все равно. Абсолютно. Я заваливался пьяный под утро и ложился рядом. Она обнимала меня и засыпала.
Глупо, так, блядь, глупо.
Все вышло случайно. Я случайно засунул свой член не в тот рот.
Впрочем, никаких оправданий.
Я возвращался от друга в изрядном перепитии. Бары закрывались. Я шел домой по вымершим улицам, где можно было встретить разве что единичных личностей: бомжей, дворников и невостребованных проституток. Я напоролся на последнюю. Проходил мимо, когда она окликнула меня:
– Красавчик, интим не интересует? Отсосу за косарь.
Так пошло и так дешево.
Лучше бы она промолчала. Просто ударила бы камнем по затылку и забрала бы те немногочисленные купюры, что у меня имелись. Мне не хотелось ничего. Если только впасть в кому на пару лет, проснуться и чтобы все как раньше: я, моя Каролина, свежая, красивая, без того самого платья, с аккуратной милой улыбкой и звонким смехом. Каролина, которая меня хочет. Каролина, которая несет только радость. Моя Каролина.
Все случилось быстро. Мы зашли в неосвещенный переулок между домами. Шлюха опустилась передо мной на колени и быстрыми отработанными движениями рук расстегнула ширинку и вывалила мой член. Что-то промямлила и начала его сосать. Я схватился за облитые лаком волосы и ебал ее рот, пока не кончил. Проститутка сплюнула и стала натягивать мои джинсы обратно. Я оттолкнул ее от себя, сделал все сам, бросил деньги и побежал вдоль улицы под блядский мрачный смех. Через пару кварталов я сполз спиной вдоль стены. Кошмар. Жуткий стон. Будите! Будите меня ногами!
Пепел падал на волосы, а я давился сигаретным дымом и оплакивал то, что так глупо проебал.
Подполз к урне и долго блевал.
Дворник подметал тротуар и не обращал на меня ровным счетом никакого внимания.
0.9. Всё
Она ушла. Я всегда говорил ей только правду. И когда она спросила, что между нами, я тоже был предельно честен.
– Ничего, – ответил я.
А потом рассказал, как поимел рот шлюхи. Я не оправдывался, не говорил про количество выпитого перед этим алкоголя, не говорил, что жалею. Какая уже разница.
Каролина взяла с собой лишь кое-какие вещи, документы, деньги и лекарства. Одела то самое пальто, в котором появилась девять месяцев назад на моем пороге и уехала домой, где со дня смерти матери была только дважды, один раз, чтобы собрать вещи для переезда ко мне, второй – после нашей совместной поездки на кладбище, чтобы показать мне жилище, где прошло ее детство.
Я провожал ее взглядом через оконное стекло. Перед тем, как сесть в машину, она обернулась и взглянула на меня.
Я расхлопнул дверь с такой силой, что та выбила кусок подъездной стены, и стремглав преодолел лестничные пролеты. И вот я на улице. Обнимаю ее, плачу, прошу прощения. Она плачет тоже. Наши губы встречаются. Отныне без хуйни. Ее поцелуи становятся все более ответными. Таксист что-то недовольно кричит нам вслед, но мы уже скрываемся в дверях подъезда…
ВСЕ БЫЛО НЕ ТАК.
Перед тем, как сесть в машину, она обернулась и взглянула на меня.
Такси вновь увозило ее от меня. Я понимал, что больше она уже не вернется и не потревожит мой дверной звонок.
Я медленно вернулся в квартиру. Прихватил из холодильника бутылку виски и вместе с ней устроился на прохладном полу ванной комнаты. Выпил. Из корзины для грязного белья достал ношенные Каролиной трусики. Жадно отхлебнув из горла, спустил шорты и достал член. Понюхал трусики. Я пытался представить задницу их хозяйки, хлопающую о мои бедра в туалете бара. Маленький нежный рот, вгрызающийся в мое предплечье, когти снимающие скальп со спины, тепло вагины, ее глаза…
Другая приятная картина прошлого разворачивается уже на подоконнике. Ее голова запрокинута назад. Волосы свисают словно шторы. Крики перебиваются поднесенным к губам горлышком. Часть шампанского стекает по подбородку, капает на член и смешивается с соками ее вульвы. Сигаретный дым щиплет глаза. Мои руки заняты ее лодыжками. Когда язык не ласкает ее стопы, а пальцы ног не погружены в рот, я делаю затяжку из поднесенной сигареты…
Два печальных поникших глаза, той, которую я предал, мучительно буравили меня, вырастая из пустоты.
Член даже не встал. Я продолжал сидеть и сжимать ее трусики, пока бутылка не закончилась.
– Блядь! Блядь! Блядь!
Я кричал и лупил кулаком в стену.
– Какой же я, сука, мудак!
Рука начала отдавать пульсирующей болью. Несколько капель крови из разбитых костяшек упало на пол.
– Хватит себя жалеть.
Жалеть надо было не меня. Резким движением я встал на ноги. От долгого сидения в одной позе ноги затекли, подкосились, и тело всем своим весом устремилось навстречу холодной кафельной плитке.