Чтение онлайн

Выправило его другое. Я сразу понял: породы в этом уродце на десяток принцев, не говоря уже о завмагах. Она угадывалась с первого взгляда. Во властности, исходящей от него. Во флюидах уверенности, что все в этой жизни происходит так, как хочет он. Причем такое положение дел его даже не радовало. Принималось как норма.

И все же он мне улыбнулся. Улыбки таких субъектов обычно не предвещают ничего хорошего. В них не больше искренности, чем в оскале проголодавшейся гюрзы.

– Приветствую самого уважаемого мной преферансиста, – издал он хрипло.

Выбравшись из-за стола, хозяин апартаментов обнаружил рост намного ниже среднего и широченный торс. Направился ко мне.

– Добрый день, – улыбнулся и я. Насколько мог, искренне.

Прежде чем присесть рядом со мной на диван, он протянул широченную морщинистую кисть. Представился:

– Сева.

С отсутствием отчества я спорить не стал.

Иннокентий по-прежнему пребывал на ногах поодаль от нас. Как ввел меня, усадил, так сразу и самоустранился. По-видимому, этого требовал этикет.

Наблюдать церемониал было занятно.

– Правильно, – одобрил молчание хозяин. – Не против, если я перейду сразу к делу? Привычка не размазывать.

Я взглядом одобрил привычку.

Он кивнул и выдал:

– Как вы понимаете, кроме желания, как говорят у вас в Одессе, поговорить за жизнь, нас привело и дело...

Это я понимал.

– У меня к вам предложение. Думаю, оно не покажется вам неожиданным...

«Еще бы», – мелькнуло у меня.

– Я хочу предложить вам... – Он сделал паузу.

«Ну, что ты тянешь, – подумал я, доброжелательно улыбаясь. – Обещал же не размазывать».

– Организовать у нас в Москве школу игроков.

Я почувствовал, как по-дурацки стала стекать с меня маска-улыбка. Спохватился, поправил ее. Только спросил:

– В каком смысле?

– Буду с вами откровенен. Заурядная игра меня не интересует. Из уже готовых игроков вы будете делать профессионалов.

– Вы серьезно? – спросил я. Искренне.

Он улыбнулся с укоризной: как я мог заподозрить его в несерьезности. Пояснил:

– В «Записках» вы многого недоговорили. Но чувствуется... – Многозначительным взглядом он дал понять, что кое-что разглядел между строк.

А я все пытался собраться с мыслями. Сосчитать его. Поймать на том, что нужно ему совсем другое. Но зацепиться мне было не за что. Если он – по издательским делам, то... Эта легенда, насчет школы шулеров ничего ему не дает. Может, действительно...

– Нет, – взял и бухнул я.

Он не удивился. Кивнул.

– Я так и думал. И вас не интересует, как я себе это вижу?

– Как? – после паузы спросил я.

Моя благоразумная заинтересованность вызвала в нем одобрение. Он принялся излагать:

– Вы будете жить на дачной окраине Москвы. Особняк построен по европроекту. В вашем распоряжении автомобиль с шофером. – Он улыбнулся, пояснил: – В Москве так удобнее. Свободы перемещения – никакой. Зарплата...

– Он осекся. – Скажем, тысяч пять в месяц. Ну и процент со всех будущих выигрышей ваших подопечных. Вы же сами все знаете... – Он давал понять, что главу «Об учениках» читал внимательно.

Черт возьми!.. Когда-то такое предложение показалось бы...

– Нет, – сказал я.

– Я так и думал. И вас не интересует, кто ученики?

– Кто? – вновь после паузы спросил я.

– Вот, – подчеркнуто заметил он. Дескать, в этом-то все и дело. – Учеников вы будете выбирать сами. Есть очень интересные кандидатуры.

Я смотрел на него с сочувствием. Жалко стало обескураживать его, всемогущего. Дело было даже не в том, что я не соглашусь. Пусть за обучение возьмусь не я – кто-то другой. Его ошибка в том, что он полагает: ученики не проблема. Даже ему с его властными замашками не под силу снабдить перспективных игроков генами шулерства. Я-то за свой предыдущий опыт усвоил, что без них, без генов, все учение – псу под хвост.

– Нет, – в третий раз повторил я.

– Почему? – спросил он.

Я решил растолковать. В конце концов, за всю свою суету он вправе был получить хотя бы разъяснения.

– Во-первых, я уже при деле. Во-вторых... Ваша идея – утопия. Шулером сделать невозможно. Или почти невозможно. Кандидаты, о которых вы говорите, могут быть очень неплохими игроками, но этого недостаточно. Нужен божий дар.

– Вы сказали, почти невозможно, – попробовал он поймать меня на слове.

– Оговорился.

Мы помолчали.

– Хотите, скажу, что по этому поводу думаю? Прямо скажу. Как привык? – спросил он.

Я не ответил. Смотрел на него полуравнодушно-полуожидающе.

– Думаю, в «Записках», как бы это выразиться... все несколько преувеличено.

Я не спорил. Постарался придать взгляду исключительное безразличие.

– Я, как человек, готовый вложить в это дело серьезные деньги, обязан был это предусмотреть. Если бы даже вы согласились, вам бы пришлось пройти экзамен...

Я хмыкнул. Посчитал, что уже имею право на некоторое хамство.

– Неужели отказались бы сыграть с начинающим игроком? С кандидатом? – спросил он.

– Я дал обет.

– Вы дали обет не играть на деньги. Но в виде поединка...

Я смотрел на него снисходительно. Уже случалось нарываться на жаждущих доказательств.

Сейчас не сомневался: игрок, которого припас для экзамена этот уродец, не подарок. Но не собирался играть не по причине сомнения в исходе. Этот распорядитель чужими поступками действовал на нервы.

– Я бы посоветовал вам взять другого учителя, – заметил я.