Я слышу аромат дождя

Августовское солнце раскалило асфальт нестерпимо сильно, и от этого маленькому Руслану казалось, что трещины, которыми была испещрена дорога, были оставлены лучами светила. Они прорисовали сеточку на автобусной остановке, спустились вниз, оставив свои знаки на дорожном покрытии, и побежали прочь.

— Руслан, не подходи близко к дороге, я сейчас, — голос матери был встревоженным, но мальчик привык к тому, что она всё время его опекает. Наверное, так делают все мамы, и это совершенно нормально. Малыш присел на корточки возле автобусной остановки, рассматривая маленького жучка, который спешил по обочине в сторону травы. Потом взял валяющийся неподалёку листик и накрыл насекомое. Жучок выбрался почти сразу же, проворно перебирая лапками и устремляясь туда, где смог бы скрыться от опасности. Руслан снова повторил свою забаву с листом и задорно рассмеялся, когда жучок снова выполз и помчался к траве с удвоенной скоростью.

Позже, когда он станет взрослее, и когда в его жизни появится понимание того, что он не такой, как большинство, эти минуты будут всплывать в памяти с завидной регулярностью. Этот день будет сниться ночами, заставляя просыпаться от собственного крика и понимания, что уже ничего нельзя изменить. Он будет помнить всё: и цвет крылышек крошечного жучка, и эти трещинки на асфальте, и горячий запах выхлопных газов и города. Запомнит каждую мелочь в том мире, который через минуту утратит для него все краски.

Он успел повернуть голову вправо, наблюдая за тем, как мать закрывает за собой ворота, предварительно вывезя из них коляску, в которой сидела его сестра. А когда он начал распрямляться, поднимаясь на ноги, что-то огромное ударило его сзади в спину и затылок. Было не больно, просто перед лицом почему-то мелькнули деревья и небо, такого отчаянно-голубого цвета, что казалось, оно не принадлежит этому миру. А дальше не было ничего. Просто пустота.

Впоследствии он не сразу поймёт, почему яркий и интересный мир перестал быть таковым. Почему проходит время, а темнота вокруг не исчезает. Руслан станет долго и мужественно бороться за право хоть раз увидеть то, к чему он привык за пять лет своей жизни, но эта борьба будет проиграна заранее.

Он будет учиться видеть краски в своём мире, он будет боготворить цветные сны, которые будут очень редки. Он станет создавать свои собственные галактики, в которых будут только цвета и оттенки. И он будет ждать, что когда-нибудь в его жизни появится человек, который поделится с ним кусочком своего мира, а он научит его видеть то, что доступно только ему.

Они

Неприметная дверь, обитая дерматином, не вызывала ни капли доверия. Хотя, если бы Люда стала искать доверие у дверей, значит, пора было задуматься о том, так ли уж всё хорошо в её жизни.

Девушка задумчиво прикусила нижнюю губку и, сделав вдох, нажала на кнопку звонка. Странное чувство тревоги, которое обуяло её, едва она вышла из своей квартиры, с каждой минутой всё усиливалось, и сейчас достигло критической отметки.

«Хоть бы не открыли!», — мелькнула на задворках сознания трусливая мысль, которая была тут же отброшена, как неподобающая. Быть может, было и глупо приходить в поисках работы в эту квартиру, но…Дело было сделано.

За дверью царило безмолвие, и Людмилу потихоньку начала охватывать злость, вперемежку с облегчением. Вот и тревоги её не подтвердились, но зачем же было назначать встречу, если ты и не собирался открывать дверь визитёру?

Люда нажала кнопку звонка ещё раз и досчитала до десяти, решив, что теперь с чистой совестью может покинуть эту казавшуюся такой тесной, лестничную клетку. Входная дверь распахнулась так внезапно, что девушка отскочила прочь, как ошпаренная. На пороге квартиры стоял высокий мужчина, который смотрел на Люду пронзительно-голубыми глазами. Он молчал, молчала и Люда, стараясь унять бешено колотящееся сердце. Мужчина перевёл взгляд ниже, с её лица на лёгкую курточку, а потом стал смотреть поверх её головы.

— Здравствуйте, — решительно взяв себя в руки, произнесла Люда, протягивая мужчине ладонь. Он снова опустил глаза на её лицо, но протянутую руку проигнорировал. Людмила нахмурилась.

— Здравствуйте, — голос мужчины был низким и глубоким, вызывающим странное ощущение, что теперь есть только этот баритон, который хотелось слушать и слушать. — Вы, должно быть из агентства?

Людмила кивнула, расстёгивая внушительных размеров сумку и выуживая оттуда папку со своим резюме.

— Да, я взяла с собой резюме, и вообще у меня есть опыт работы секретаршей, — затараторила она, чувствуя, что очень хочет произвести на этого мужчину хорошее впечатление. Люда протянула ему папку, но он смотрел сейчас только на её лицо, не сводя с него глаз. Потом протянул руку, несмело прикасаясь к папке, и убрал ладонь, улыбнувшись какой-то странной улыбкой.

— Проходите в квартиру, не думаю, что моим соседям интересно узнать, какой опыт работы у вас есть, — улыбка мужчины стала открытой, и он отступил в сторону, давая ей возможность пройти в его жильё.

В просторной квартире было мрачно, а зажигать свет хозяин не торопился. Он вообще повёл себя странно: закрыв за собой дверь, обернулся и стал искать взглядом Люду. Девушка стояла молча, наблюдая за мужчиной с некоторой долей опаски. Честно говоря, она не любила подобного рода авантюры, но именно сейчас нуждалась в этой работе, как никогда.

— Руслан, — неожиданно представился мужчина, протягивая ей руку. На долю секунды у Люды мелькнула мысль не отвечать на это рукопожатие, как это сделал Руслан некоторое время назад, но уже в следующее мгновение её ладошка скользнула в горячую крепкую ладонь и Люда быстро сжала её пальчиками.

— Людмила, — ответила она, и вздрогнула, потому что Руслан рассмеялся тихим смехом, не торопясь выпускать из пальцев её руки.

Молчание между ними затягивалось, и Люде стало казаться, что касание ладони мужчины обжигает её кожу. Он чуть сжимал её руку, невесомо проводя по ней большим пальцем. Такая простая…ласка вызвала внутри девушки целый пожар эмоций. От странного возбуждения до желания немедленно скрыться с места преступления.

Она потянула руку, вытаскивая ладонь из плена его пальцев, и он встрепенулся, словно выходя из состояния задумчивости.