Чтение онлайн

И в ближайшие дни понять, кому из риторов точно можно доверить информацию о нарушении периметра, не нашего с Райденом уровня эта задача. Страшно довериться, но надо. Я должна научиться доверять.

Надо поговорить с Райденом. На рассвете у меня не получилось включить контур, чтобы его найти. Это плохо, способности оказались мало управляемые. Да и в целом наша с ним зависимость странная, и я понятия не имею как с ней разобраться. Хотя бы эликсир у него надо взять, чтобы собственный контур держать способным к активации.

— Не гонишь? — услышала я, подходя к двери.

— Отвечаю. Только что Себа сказал. Маккой приставала к Камачо прямо в коридоре, лезла на него.

— А я тебе говорил, она должна была сорваться. Все недавно инициированные на сексе повернуты, энергии-то разогнаться требуется. И что Камачо?

— Что-что. Послал ее, скорее всего. Ему семья и близко не разрешит с плебейкой спутаться.

— Пфф. Никто же не узнает, кого мы тут…

Голоса удалились, а я обнаружила себя упирающей в стену рядом с открытым проемом.

Все. Моей репутации полный каюк. Себа не удержался и быстро поделился смачной историей. Он вообще не видит меня частью команды, иначе таких разговоров бы не было. Хоть штрафа бы, да побоялся за внесение разлад в коллектив.

Но, увы, девчонок до сих пор не считали студентами ГАСа, мы для остальных — временное явление.

И я буду не я, но сломаю эту традицию. Я вспомнила расслабленно-равнодушное выражение лица Райдена и нацепила на лицо похожую маску.

Холл встретил меня группой из четырех парней, Альф и Бет. Кто-то смотрел с иронией, кто-то сочувствующе. Они медленно расступились в стороны, открывая новое объявление на доске. Нам никогда не сообщали рейтинги друг друга, зато вывешивали фамилии отчисленных и тех, кто оказался на грани. По белому листу под ровно выведенным списком красовалось криво дописанное:

«Стелла Маккой — осталось 60 баллов».

Спутанные волосы когда-то были золотыми и гладкими, но сейчас они напоминали паклю сомнительного грязно-желтого цвета. Лири это несколько беспокоило. Со времени появления Сьюки внешний вид куклы стал немного пугающим, а девочки не должны себя так запускать.

— Может быть наденем хотя бы юбочку? — мягко предложила она.

— Ты меня таскаешь то за ногу, то за руку и юбка постоянно закрывает обзор, — сварливо отозвалась кукла. — Лучше отрежь мне волосы.

— Папа и так тобой недоволен, — наставительно сказала Лири, — грозится выбросить страшилу. Ты же говорила, что не хочешь жить без меня.

Некоторое время Сьюки расстроено пыхтела, но возразить действительно было нечего.

— Угу. Я лучше с тобой.

— Студенты хотели тебя отправить в Хаос.

— Вот туда я точно не хочу.

— Папа говорит, — Девочка повязала бант на непослушные волосы игрушки и посадила Сьюки на стул рядом с кроватью, — что оттуда все приходят сюда, к нам. И никто наоборот. Значит в Хаосе плохо.

Она зевнула и выключила светильник. Уже накрываясь одеялом, малышка услышала бурчащее:

— Папа ошибается.

— В Хаосе хорошо? — зевнула девочка.

Некоторое время она ждала ответа, но так его и не получила.

Когда дыхание Лири стало ровным и тихим, кукла хлопнула глазами и пробормотала:

— Отсюда туда тоже приходят.

В аудитории Сезара Фуко никому другому кроме него места не было. Великолепный ритор занимал весь предоставленный объем, накрывая нас по площади своим красноречием и харизмой. Слушать бархатный баритон следовало тихо и без вопросов, желательно восхищенно тараща глаза. Особенно ритор любил останавливаться вплотную к первому ряду, где на предмете «Общая история прорывов» сидели три девушки из шести поступивших в академию. Фуко вещал, гипнотически пронзая взглядом. До неловкости. Но, пожалуй, это был единственный минус занятий, потому что рассказывал он действительно интересные вещи.

— Первые Прорывы датируются пятнадцатым веком. Да-да, вы не ошиблись, это времена расцвета инквизиции. Создания Хаоса только начали проникать в наш мир, и Стражей еще не было. Люди не замечали тварей, но чувствовали рядом с собой их пугающее присутствие.

Фуко обвел взглядом класс, где ему завороженно внимали двадцать четыре студента, оставшиеся в отборе от изначальных тридцати шести. Каждый из нас хотел до конца пройти испытания и стать полноправным первокурсником, а затем и настоящим легендарным Стражем. Ну. Почти каждый. С верхних рядов донесся тихий воркующих смех. Ледка, не стесняясь, флиртовала прямо на занятии.

— Если пропустите хоть одно мое слово, — тут же отреагировал Фуко, — не сможете ответить на тестовые вопросы. А я жалеть не буду, плохое знание истории — прямая дорога к отчислению. Не зная истории, вы будете повторять старые ошибки и рисковать не только своей головой, но и жизнями своих товарищей. Вот кто знает, почему в давние времена карали за чрезмерное количество родинок?

Обычно активные Камачо и Борн сидели молча, они с начала занятий буравили друг друга глазами и отвечать были не в настроении. Остальные то ли не знали ответа, то ли решили, что лидеры не просто так молчат. В итоге раздосадованный Фуко начал хмуриться — он не любил, когда студенты не знали простейших, с его точки зрения, тем. На нашем ряду осторожно поднял руку белобрысый Вега, брат-близнец моей подружки и соседки Моники. В свое время от стал победителем олимпиады по Хаосу, но, в отличие от своей сестры, излишнего внимания не любил, и отвечал редко.

— О, Вега! У вас есть идеи?

— Некоторые современные исследователи сообщают о «пищевом отравлении Хаосом», — тихо произнес Мартин. — Создания Хаоса заражали злаки и овощи. Обычно те приобретали пугающий вид и их выбрасывали, но некоторые колдуны и ведьмы научились варить из зараженных продуктов примитивные эликсиры.

— Именно, — подхватил ритор, который любил, когда ему отвечали, но плохо переносил собственное длительное молчание. — Плоды трудов алхимиков и эксперименты ведьм иногда оказывались весьма результативными по усилению пси-энергии, при этом отравляли организм и проявлялись на коже. Волшебники становились могущественными, но выдавали себя множеством вдруг появившихся на теле родинок и пятен. Их ловили и предавали жесткому наказанию. Заодно пострадали и те, чьи родинки были просто родинками.