Шрифт:
1
Пролог
— Клим, я не хочу разрываться между будущим мужем и нашей с тобой дружбой. Пожалуйста… ты мне дорог.
— Рад за тебя.
— Клим, — стонет в свои ладони, — я, пожалуй, поеду. Не стоило, наверное, приходить.
Она хочет подняться, но я не позволяю, тяну на себя.
— Стой, я не прав. Не уходи.
Лу замирает. Смотрит на мои пальцы, сжимающие ее запястье, и возвращается обратно. Какое-то время мы молча смотрим в экран. Шампанское сменяется виски. Разговоры возобновляются, и даже проскальзывает смех.
А потом, потом она говорит то, что я не хочу слышать.
— …не хотела подслушивать. Но так вышло, — вздыхает и смотрит на янтарную жидкость в своем бокале. — Он высмеял невинность. Сказал, что с целками одна морока.
Лу делает глоток и морщит свой маленький нос.
— Я даже думала избавиться от… ну ты понял, — краснеет.
Она что-то еще говорит, а меня распирает злость. Задушить ее хочу. А этого козла на фарш пустить.
Что вообще в ее голове? Неужели она готова ради этого утырка на все? Абсолютно на все.
— Могу помочь, — завожу руку на спинку дивана и ядовито улыбаюсь. Мой тупой стеб переходит границы. Знаю.
— Шутник, — вздыхает, но после резко запрокидывает голову. Смотрит мне в глаза долго, пристально. Не дыша. — Ты серьезно можешь…
— Лу, — неосознанно повышаю голос.
— Нет, подожди, это же… это.
Луиза отодвигается, скользит бедрами по дивану и заводит руки за спину. Расстегивает змейку на платье и медленно высвобождает плечи. Грудь, живот. Ее платье спущено где-то до паха.
И я, наверное, должен отказаться. Выставить ее за дверь. Поступить правильно, но я этого не делаю. Пялюсь на ее сиськи, чувствуя, как в горле становится суше.
— У тебя много подружек, ты никогда на этом не зацикливался…
— Ты мне сейчас секс по дружбе предлагаешь?
— Видимо, да, — понижает голос и смотрит своими огромными глазищами.
1.
Клим.
Заседание в ректорате началось уже как минут десять. Забавно получается, собрание есть, а виновника нет. Припускаю ходу и взбегаю по лестнице. Второй, третий этаж позади. Длинный коридор — и вот этот заветный кабинет, прямо перед моими глазами. Одергиваю рубашку, уже привычным жестом прохожусь пятерней по волосам, а потом просто вваливаюсь в эту богадельню, моментально приковывая к себе внимание десяти пар глаз. Десяти недобрых пар глаз — что важно.
— О, Рябина, и ты здесь, — наигранно удивляюсь и пожимаю другу руку. Его загребли сюда со мной заодно. — В чем повинен?
У деканши дергается глаз от нашей милой беседы, но ей не впервой.
Хотя, если бы не отчим, а точнее причитания матери, с универом пришлось бы покончить еще год назад. А так Мельников просто периодически подкидывает на лапу высшему педсоставу. Это он так принимает активное участие в моем воспитании. Не всегда же рукоприкладством заниматься. Иногда нужно и заботливого батьку из себя построить. Опять же, перед всеми баблом своим потрясти и показать, как он неродного сына «любит». Только вот любовь у него слишком садистская какая-то.
Принимать его подачки у меня нет и никогда не было никакого желания, только маму расстраивать не хочется. Она все пытается воссоздать семейную идиллию. Было бы из чего.
— Итак, — Николай Иванович, наш ректор, поправляет свои круглые очки, которые занимают добрую половину лица, и, поджав губы, пробегает глазами по сунутым под его длинный нос бумагам, — Мельников, я надеюсь, вы в курсе темы, которую мы здесь обсуждаем?
Морщусь, потому что на автомате хочу его поправить. Вяземский, не Мельников. Я не просил, чтобы мне приписывали фамилию этого… папаши. К тому же буквально на днях получил новый паспорт, с первой страницы которого Мельниковская фамилия вылетела с треском.
— В курсе, — подтверждаю и убираю руки в карманы джинсов.
Непринужденная поза и спокойствие — то, чего так не хватает присутствующим здесь.
— Отлично. Может, расскажете нам, как вы и Рябинин, — переводит взгляд на стоящего рядом со мной Саву, — додумались устроить этот ночной балаган? Разнести пол-общежития….
На последних словах Николай Иванович идет красными пятнами, тяжело дышит и даже повышает голос. Только бы инфаркт его не долбанул. Не хочется брать такой грех на душу.
— Это же форменный беспорядок, Николай Иванович! — Рябина наигранно прикладывает руку к груди. Сердобольный. Радеет за универ и его моральный облик.
— Прекратите паясничать, Рябинин. Вы и Мельников — организаторы этого… этого, не побоюсь сказать слова, борделя.
— Простите, но я не понимаю, о чем вы, — наклоняюсь чуть вперед, еле удерживаясь, чтобы не усмехнуться.
— Разгильдяйство, — вопит деканша, а социологичка возмущенно качает головой, — вы и ваш товарищ Рябинин абсолютно не соответствуете нашему университету. Эти вечеринки, алкоголь, хамство. Вам не стыдно? Устроить такое в первую неделю учебного года!
— Стыдиться чего? Того, что я не делал? — улыбаюсь краешком губ, а Иваныч сатанеет еще больше.
— Вы посмотрите на него, клоун!
— Простите, Фаина Аркадьевна, но здесь не цирк, — чуть понижаю голос.
Деканша бледнеет.
— Ладно, каламбурь дальше. У нас есть свидетель ваших ночных игрищ. Если вы смогли отключить систему видеонаблюдения этой ночью, то это совсем не значит, что у нас нет доказательств.
Фаина лопочет что-то еще, а я даже слегка напрягаюсь. Кого они там притащили?
— …студентка второго курса, она может подтвердить, что вы там были. И более того, являетесь организаторами. Позовите Широкову.
Секретарь после этих слов сразу кидается к двери. А потом в кабинете появляется Тайка. Таисия. И я ее знаю. Все отлипнуть от меня не может, несет бред про какую-то любовь и вечно лезет не в свое дело. Только вот сейчас все зашло слишком далеко. Нет, конечно, вечеринку мы с Рябиной устраивали, но признаваться в этом не собираемся. Подумаешь, пережестили немного, бывает… А вот эта «красотка» свое еще отхватит.