Чтение онлайн

Мальчик почувствовал, как защемило сердце, защекотало в ноздрях, будто горькую редьку ел.

А что, если вернуться, раздеться и — юркнуть в постель? Хотя бы положить под салфетку трёшку. Нет, не вернётся! Галка его поймёт, поймёт, что плыть вдоль берега неинтересно. Открытое море — совсем другое дело.

До шоссе он добрался, когда взошло солнце. Мимо с завыванием, как ветер в степи, проносились грузовики, легковые машины, автобусы. Рюкзак, болтавшийся на спине, был лёгок, и Руслан мог идти быстро.

На одном перекрёстке его остановил милиционер.

— Куда? В школу? — интересуется тот, слезая с мотоцикла.

«Скажу, что в школу, он спросит, в какую. Уж лучше говорить правду», — быстро соображает Руслан.

— В Одессу.

— В Одессу?! Пешком?!

Паренёк не теряется. Сочиняет похожую на правду историю: он из Самойловки (называет соседнее село). Отец и мать ещё вчера выехали в Одессу хоронить дедушку, а его взять не захотели. Вот он сам…

— Где же, на какой улице в Одессе живёт твой дедушка? — спрашивает милиционер с сочувствием.

— Нигде. Он же умер!

— Ох, да, — спохватывается милиционер. — Извини. — Он хочет ещё о чём-то спросить, но Руслан перебивает:

— Товарищ сержант, посадите меня на попутную, а то на похороны опоздаю.

Сержант милиции оказался удивительно добрым человеком: остановил грузовик, спросил шофёра, куда едет, устроил беглеца в кабину… А вот шофёр, грузный дядька такой и лицом неприятный, не поверил Руслану. Ни одному его слову. Не отрывая взгляда от дороги, он то и дело с ухмылкой произносил: «Брэшэш!»

— А ну-ка, пацан, скажи, что растёт без корня?

Руслан подумав, отвечает:

— Камень.

— Очко! А что цветёт без цвета?

— Ничего.

— Ничего? О-го-го-го! Папоротник, пацан.

А под самой Одессой шофёр заявляет:

— Послушай-ка, хлопец, сюда. Я тебя, значит, в детскую комнату милиции сдам, а тамочки разберутся, кто ты на самом деле есть.

— Пожалуйста, — идёт на риск Руслан. — Начальник милиции мой дядя, мамин брат.

— Брэшэш! Фамилия у него какая? Живо, живо, ну!

— Грицай. Полковник Грицай, — называет, не задумываясь, Руслан фамилию нашего колхозного сторожа. — А что?

— Да так!..

Трудно по ответу и выражению лица шофёра угадать, знает ли он настоящую фамилию начальника областного управления милиции или не знает.

Грузовик, замедлив ход, въезжает в предместье города. Рядом со старыми, доживающими свой век домишками мелькают новые многоэтажные строения, бегут назад деревья в лёгкой позолоте, скверы. Трамвай вылетает из-за угла, площадь, милиционер… У Руслана ёкает сердце: шофёр резко затормозит, высунет голову из кабины и позовёт постового.

Но машина останавливается не здесь. Она делает резкий поворот у вокзала, и шофёр сдаёт беглеца прямо в руки женщине в милицейской форме.

Женщина — младший лейтенант. Она Руслана не бранит, даже не сердится. Она только не верит его вымыслам.

— Почему не называешь свою настоящую фамилию? — допытывается.

— Разве я виноват, что она смешная? — невинно пожимает плечами Руслан.

— Ладно уж, помолчи, — останавливает его младший лейтенант. — Цыплёнок, так Цыплёнок. А каким образом ты оказался на дороге Киев — Одесса, если живёшь во Владивостоке?

— Я же говорил. Пешком пришёл.

— Из Владивостока? Рада бы поверить, да на сказку смахивает, — смеётся она. — Известно ли вам, товарищ Цыплёнок, что оттуда к нам почти восемь тысяч километров?

— А как же!

— И — пешком?

— Я — армейским шагом.

— Ясно. Сколько же километров отмахивал за день?

— Пятьдесят, а то и шестьдесят.

— Молодец. Сколько же у тебя занял этот марш-бросок? — не даёт ему опомниться женщина в милицейской форме.

— Двадцать четыре дня.

Младший лейтенант предлагает беглецу помножить пятьдесят на двадцать четыре, и тот убеждается, что поторопился с ответом.

— Окончательно заврался, — смеётся она.

«Заврался, — соглашается Руслан. — Ну и что же? Моря мне всё равно не видать, пусть в тюрьму посадят!»

Он думает обо мне, боится моего упрёка: «Руслан, опять?» Другое дело, если посадят в тюрьму… Галка будет себе жить спокойно, а то какая у неё жизнь? Вечное беспокойство! Интересно, что она сейчас поделывает? Плачет наверняка?

Слёзы навёртываются на глаза Руслана. Жалко ему Галку, ох, как жалко!

Он вспоминает: когда болел гриппом, я целыми ночами просиживала у его кровати. Кто он Галке? Ну кто? Никто. А волнуется, старается… Зачем же её подводить?

— Отправьте меня в тюрьму. Я три рубля украл…

Женщина в милицейской форме хмурится. Она подходит к телефону, звонит какому-то Ивану Семёновичу, рассказывает о Руслане, а тот отвечает, что приедет.

«В тюрьму звонила», — догадывается Руслан. От этой мысли его бросает в дрожь. Он съёживается в клубочек на длинной и широкой скамье, кладёт под голову рюкзак. Думает о том, о сём, пока не засыпает.

— Мальчик! — будит его младший лейтенант.

Он кулаком протирает заспанные глаза, садится. Опустив ноги на кафельный пол, оглядывается. На потолке горит большая люстра. Смотри, уже ночь. Грохот поездов, шарканье ног на платформах теперь отчётливее, чем днём.

— Галка! — бросается он ко мне и повисает на шее. Затем с каким-то необыкновенным жаром ещё громче восклицает: — Гал-ка!

Плачем. Сидим, обнявшись, и плачем.