Чтение онлайн

— Ты больной?! Совсем отмороженный?! — верещу, соскребая себя по кусочкам с холодного пола. Растирая лоб, пытаюсь встать. Я и сама сейчас напоминаю сумасшедшую, готовую расцарапать смазливую физиономию Геры.

— Ты же знал, что я здесь стою! — не унимаюсь, но, судя по всему, говорю с пустотой. Свалив меня на пол, Савицкий запросто перешагивает через меня и идёт прочь, не обернувшись и не сказав мне ни слова.

— Псих! — отчаянно ору ему в спину, но результат нулевой.

Меня душит обида, ушибленный лоб горит огнём, и всё внутри сводит от желания поставить идиота на место. Поэтому, наспех одёрнув сарафан, бегу следом.

— Ты даже не извинишься, да?

Я забываю о Турчине и о своём долге, о рассказах Милы и предостережениях Ники. Я просто несусь за Савицким сначала по длинному коридору, потом по нескончаемой лестнице, наивно ожидая от парня элементарного «прости». Но тот молчит, с каждой секундой набирая скорость.

— Да стой ты, Гера! — На одном из лестничных пролётов цепляюсь за тонкую трикотажную футболку, облегающую мощную спину Савицкого, как вторая кожа.

Он замирает и, кажется, увеличивается в размерах! По крайней мере, удерживать его за клочок влажной от пота ткани становится неимоверно сложно.

Запыхавшись, никак не могу отдышаться. Да и Савицкий прерывисто втягивает носом воздух и — провалиться мне на этом месте! — дрожит всем телом так, как если бы его свалила с ног страшнейшая лихорадка.

— Тебе плохо? — спрашиваю, заметив капельки пота на его стальной шее. Одна за другой они проступают на границе кожи и короткого ёжика чёрных волос, а потом стекают за шиворот, оставляя после себя манящие своим переливистым блеском дорожки влаги.

Я забываюсь и, выпустив из пальцев футболку Геры, как завороженная, тянусь к его напряжённой шее. Всего одно касание, невесомое, неуловимое, но Геру начинает трясти.

— Что с тобой? — Испуганно отдёргиваю руку и даже отступаю на шаг. В голове насмешливой трелью бьётся мысль: «Тебя предупреждали, Тася, не лезь». Но голос разума смолкает, стоит Савицкому обернуться.

Он почти не моргает. Смотрит в одну точку пугающе отрешённым взглядом и неистово стискивает челюсти, словно силой вынуждает самого себя держать язык за зубами. Его по-прежнему трясёт. А мне становится искренне жаль Геру: это страшно, когда ты не властен над собственными демонами.

— Прости… —Я снова робко тянусь к нему пальцами, наивно полагая, что Савицкому просто не хватает человеческого тепла.

Я знаю по себе: когда тебе плохо, одиночество не союзник. Когда вопит душа, человеку нужен человек.

Только я снова ошибаюсь: в Савицком от человека — одна оболочка. Внутри Геры всё выжжено дотла, до чернильной пустоты.

Гера отмахивается от поддержки, как от назойливой мухи. Безжалостно схватив меня за запястье, он с силой сжимает его в своей ладони — до синих отметин и хруста моих тонких костей.

— За что? — вопрошающе гляжу на Савицкого снизу вверх. — Что я тебе сделала?

Меня ломает от боли и скрючивает от холода, с которым Гера смотрит на меня в ответ. Вот она, глубина, которой боюсь больше смерти! Она не в бассейне, не в озере. Пугающая глубина — в глазах Савицкого, безжизненных, жестоких, безумных.

Гера не отвечает, с каким-то остервенением наблюдая за моими мучениями, а, насытившись ими вдоволь, резко ослабляет хватку и уходит. Спускается по лестнице как ни в чём не бывало и растворяется в дальнем крыле дома. Не знаю, что он там забыл, да это и не имеет значения. Губы дрожат от бессмысленного унижения и бесконечных вопросов. Мой разум заволакивает чернотой, а в мозгу пульсирует желание найти ответы любой ценой.

Через силу беру себя в руки и, смахнув с лица непрошеные слёзы, быстро ступаю серебристыми балетками по следам Савицкого. И дело здесь уже не в Турчине.

Дом Мещерякова напоминает лабиринт. Я живу здесь уже больше месяца, но до сих пор путаюсь в бесконечных коридорах и дверях. Вот и сейчас, подгоняемая желанием поскорее найти Геру, я то и дело попадаю не туда: то врываюсь в кабинет Вадима, то упираюсь носом в пропахшую стиральным порошком прачечную. Прислушиваюсь к звукам, жадно выискиваю взглядом Савицкого, но все без толку. Парень словно испарился!

Мне становится обидно до чертиков! Столько вытерпеть и ни на миллиметр не приблизиться к истине! В абсолютном раздрае плетусь к себе и, позабыв о том, что нормальные школьники сейчас грызут гранит науки, сидя за партами, набираю Амели. Мне нужен совет. И только подруга не станет отговаривать меня от глупостей, а с радостью поможет утонуть в них с головой. Вот только Амели недоступна.

Растирая покрасневшее запястье, подхожу к подоконнику. Отодвинув тонкую занавеску, распахиваю окно и, подставив нос лучам майского солнца, смело закрываю глаза. Тем более, вид из моего оконца ничем не примечателен: обычная лужайка с зеленым газоном. Полной грудью вдыхаю весеннее тепло. Оно пропитано предвкушением лета и ласковым пением птиц, а еще голосами, глухими, далекими.

С опаской открываю глаза, но разглядеть, кому принадлежат приятные звуки, не могу. И все же чисто интуитивно отступаю от подоконника и наспех задёргиваю штору. Жаль, мое любопытство не удается прикрыть тюлем. В тонкую щелочку на стыке двух портьер с азартом выглядываю непрошеных гостей и едва не давлюсь воздухом, заметив Савицкого. В черных тренировочных брюках и белоснежной футболке он как ни в чем не бывало вышагивает по нежной поросли газона и, не скрывая улыбки, общается с каким-то невзрачным мужичком — невысоким, далеко не молодым и совершенно лысым. Незнакомец, как и Гера, тоже в спортивной форме. И едва я успеваю сообразить, что это тот самый Щеглов, тренер Савицкого по рукопашному бою, как незваные гости начинают разминаться, а после сразу переходят к отрабатыванию приемов.

И, вроде, ничего интересного, одни и те же движения, выпады и удары, но я как зачарованная наблюдаю за происходящим, постепенно забывая о конспирации. Да и кому она нужна? Щеглов и Савицкий настолько увлечены тренировкой, что закричи я в голос, не услышат. Меня вообще в этом доме никто не слышит… Вон, и Гера беспрестанно улыбается и шутит. Как и на кухне с мамой, он вполне адекватно общается с Щегловым. Глядя на него, и не подумаешь, что еще полчаса назад он походил на обезумевшего психа и едва не переломал мне все кости!