Чтение онлайн

Ни то, ни другое Коуна не устраивало. Кроме того, дело Бредли разбудило в нем профессиональное любопытство. Куда, в какую клоаку заглянул этот опытный агент? С чем он столкнулся? Или точнее — с кем? Ведь наркотики — не столь серьезный повод для убийства, даже если банде спекулянтов грозит разоблачение. Ну, посадили бы несколько человек из мелюзги. А крупная рыба все равно уплыла бы, откупилась. Разве это первый случай? Ясно, что Бредли, занимаясь наркотиками, напоролся еще на что-то. В его донесениях Грегори на этот счет нет ни одного намека. Он решил вести следствие на свой риск. Почему? Почему он не доверял никому?

Никльби все еще сидел в кабинете. Коун, задумавшись, забыл про него.

— Идите, Никльби, — сказал он. Полицейский встал и двинулся к двери. Он уже взялся за ручку, когда Коун спросил: — Слушайте, Никльби, была ли у Бредли женщина?

— Не знаю, инспектор. Мы об этом не разговаривали.

— Хорошо, Никльби. Идите.

Решив больше не мучить себя вопросами, Коун спустился вниз, сел в машину и поехал на северную окраину города. Ему захотелось побывать еще раз на месте убийства Бредли. Утром здесь было слишком много людей: ремонтные рабочие, обнаружившие труп, полицейские, любопытные. Все галдели, кричали, что-то доказывали друг другу. Шум мешал Коуну. И он только сейчас подумал о том, что следовало сделать еще утром.

Затормозив возле люка канализационного колодца, он подвел машину к тротуару и остановил ее. Потом оглядел улицу, соображая, какой из окрестных домов располагается ближе всего к люку.

Ему пришлось долго звонить. Наконец где-то в глубине дома послышались шаркающие шаги, дверь открылась, и Коун увидел заспанного старика в мятом халате. Старик моргал красными веками и недовольно смотрел на неожиданного гостя.

— Я из полиции, — сказал Коун. — Хочу задать вам несколько вопросов.

Старик отодвинулся и, не говоря ни слова, поманил инспектора за собой.

Коуну за годы службы приходилось много раз вот так заходить в чужие квартиры. Когда-то он с любопытством присматривался к тому, как живут люди. Потом любопытство сменилось равнодушием. Он перестал обращать внимание на мебель и картины на стенах, на планировку квартир и мелкие детали быта людей. Он даже старался не запоминать лиц, если это не было нужно для дела.

Сейчас это было не нужно. Он прошел за стариком в комнату, которая служила хозяину и кабинетом, и спальней, и гостиной. Мельком взглянул на книжные полки и сел в старинное кресло у письменного стола. Старик запахнул полы халата, зябко передернул плечами и устроился на низкой скамеечке у камина.

— За беспорядок прошу извинить, — сказал он, кивнув на развороченную смятую постель и кучу грязных поленьев у камина. И буркнул: — Что там?

Коун объяснил, что хотел бы узнать, не заметил ли хозяин чего-нибудь необычного в прошедшую ночь. Не слышал ли шума на улице? Не мешало ли ему что-нибудь спать?

— Бросьте вы эти подходцы, — покосился старик. — Думаете, я видел убийцу? Черта с два. Я спал, как сурок. Да-да… Лучше спать, чем видеть все это. — Он махнул рукой на окно, пытаясь показать, что подразумевает под словом “это”, наклонился, пошарил под скамейкой, на которой сидел, вытащил темную бутылку и пососал из горлышка. — Если вы хотите выпить, я принесу стакан, — сказал он, облизывая губы.

Коун покачал головой. Зачем говорить этому человеку, что он не пьет на службе. Старик хмыкнул:

— Непьющий инспектор. Ха. Уж не состоите ли вы членом Ассоциации борцов за сохранение устоев нравственности? Теперь это модно.

Коун рассердился.

— Вопросы задаю я, — сказал он резко.

— Катитесь-ка вы, инспектор, — сказал старик, засовывая бутылку обратно. — Я ведь угадал — вы инспектор? И я так и знал, что ко мне кто-нибудь припрется. Но я ничего не видел. И ничего не слышал. Понятно? Моя фамилия Броуди. Запишите, что Броуди спал и ничего не знает. Мне нет дела до полиции.

Он снова пошарил под скамейкой и сделал несколько глотков из бутылки. Коуну показалось, что он где-то слышал фамилию Броуди. Сначала он мысленно окрестил старика упрямым вонючим сусликом. Он подумал было, что имеет дело с каким-нибудь спившимся старым актером или художником. Но фамилия Броуди наталкивала на другие воспоминания.

— Послушайте, — сказал Коун. — Вы случайно не тот Броуди? Тот, который…

— Ну и что? — ощерился старик. — Да. Я тот, который… Который был… А теперь меня нет…

— В газетах писали, что вы за границей.

— Если газетам угодно так называть тюрьму, то да, я был за границей. Впрочем, о чем мы толкуем? Повторяю: Броуди нет дела до полицейских забот. Я вам уже говорил: катитесь к дьяволу.

— “Непримиримый Броуди”, — вспомнил Коун один из газетных заголовков пятнадцатилетней давности. — Что с вами случилось?

В глазах старика мелькнули искорки. Мелькнули и погасли. Он поднял бутылку, отпил глоток и равнодушно взглянул на Коуна.

— А вам-то какое дело? Вы ведь не за этим ко мне пришли. Все исчерпывающие сведения я вам дал. — Старик хихикнул. — Да, я спал, когда убивали полицейского. Только в этом моя вина… Дверь вы можете открыть сами. Почему вы не уходите? Ждете, когда я опьянею? Ну что ж. Ждите.

Он швырнул пустую бутылку в камин, сходил в соседнюю комнату и принес новую. Усаживаясь, спросил Коуна:

— Так вы в самом деле — член Лиги?

— Какой Лиги? — удивился Коун.

— Ну эта, Ассоциация борцов. Те, которые дежурят у борделей и предлагают людям вместо девок книжки с благочестивыми картинками из жизни Истинного Католика.

Коун засмеялся.

— Нет, — сказал он, вставая. — Нет, Броуди. И все-таки очень жаль, что вы спали, когда убивали полицейского. Он был хорошим полицейским, Броуди.

— Ладно, ладно, — проворчал Броуди.

Выйдя на улицу, Коун взглянул на часы. Пять. День прошел. Ничего он не узнал. Хорошо бы сейчас выпить кофе и съесть что-нибудь. Забыть о деле и об этой странной встрече. Броуди… Разве можно узнать в этом опустившемся старике, в этом вонючем суслике энергичного адвоката с холеным лицом и аристократическими манерами. Пятнадцать лет…

Пятнадцать лет назад Коун служил в провинции. Но даже в тот глухой угол докатились отголоски процесса, главным героем в котором выступал Броуди. Тогда тоже было убийство. Броуди защищал обвиняемого. Ему удалось раздобыть сенсационные материалы и документы, неопровержимо доказывавшие непричастность обвиняемого к преступлению. Дело приобрело зловещую окраску. Несколько промышленных магнатов и один сенатор уже готовились сесть на скамью подсудимых. А потом…