Чтение онлайн

Гренс как будто увидел все это снова.

Бенгт стоял за дверью.

Он все знал уже тогда.

Эверт Гренс сидел в машине. Не теперь. Еще несколько минут. Он хотел дождаться, когда нервы успокоятся. И потом уехать оттуда. В квартиру, которую он по-прежнему называл своим домом, но в которой бывал теперь все реже. Еще хотя бы несколько минут.

Внезапно темная дверь отворилась.

Из подъезда вышли четверо. Он посмотрел на них и тут же всех узнал.

Два дня назад, когда он смотрел, как Алена Слюсарева поднимается по трапу на паром, который должен был отвезти ее домой, на другой берег Балтийского моря, в Литву, в Клайпеду.

Тогда он и видел этих четверых. Они сошли с того же судна, на котором через короткое время отплыла Слюсарева. Мужчина был в том же костюме, что и раньше, на улице Вёлунда. Дима Шмаровоз. Пройдя паспортный контроль, он задержался в ожидании двух молодых женщин, лет шестнадцати-семнадцати. Он протянул руку и потребовал, чтобы они отдали ему свои паспорта, их залог. Женщина в спортивном костюме с капюшоном на голове подошла к ним и приветствовала на прибалтийский манер, чмокнув в щеку.

И вот теперь они выходили из подъезда прямо у него перед носом: Дима Шмаровоз шел первым, за ним – две его новые девочки с дорожными сумками в руках, последней шла женщина в капюшоне.

Гренс сидел тихо и смотрел, как они удаляются по тротуару.

Он позвонил в МИД и задал несколько вопросов, касающихся Димы Шмаровоза.

Вообще-то поводов и так достаточно.

Но он хотел знать, обладает ли сутенер по-прежнему дипломатическим иммунитетом, а еще он попросил выяснить, кто эта женщина, с которой он работает.

Он возьмет их. Потом. Обоих.

Теперь, когда все кончилось. Когда Ланг за решеткой. Когда Бенгт в могиле.

Когда он уверен в том, что Лена будет жить дальше, не потревоженная ложью.

День погас, а он и не заметил. Поднялся с узкой гостиничной кровати в Клайпеде, съездил из Арланды к Лене Нордвалль, которая сидела на солнцепеке и мерзла, оттуда – на Кроноберг, в свой кабинет, а потом в прокуратуру, где Огестам уже потерял всякое терпение.

Свен Сундквист хотел домой.

Он устал, но день, который вот-вот должен был закончиться, не давал ему передышки. И теперь приберег для него самые длинные свои часы.

Лена Нордвалль побежала за ним. Он прервал их бессмысленную беседу в саду аккуратного домика на Эриковой горе и вышел на улицу, где мальчишки играли в хоккей недалеко от его автомобиля. Она догнала его, схватила за руку и, запыхавшись от бега, спросила, знает ли он что-нибудь об Анни. Свен никогда раньше не слышал этого имени. Он знал Гренса десять лет, работал с ним бок о бок, думал, что они друзья, но ни разу не слышал этого имени. Лена Нордвалль рассказала ему, что когда-то Эверт возглавлял патруль, об Анни, о Бенгте, об Эверте и попытке захвата, которая обернулась катастрофой.

Свен Сундквист пытался взять себя в руки, но не мог сдержать дрожь.

Как многого он не понимал в этой жизни.

Он понятия не имел о том, где живет Эверт. Он его ни разу не навещал. Где-то в Стокгольме, в городе, но больше он ничего не знает.

Он коротко хохотнул, но улыбки на его лице не было.

Ну надо же! Какой однобокой оказалась их дружба.

Так захотел Гренс, а Свен это принял.

Он считал, что обязан делиться мыслями, теплом, силой, а Эверт укрывался за своим правом на личную жизнь.

Свен Сундквист заглянул в отдел кадров и узнал адрес Гренса. Теперь он стоит перед входной дверью красивого дома в самом оживленном месте Свеавеген.

Ждет уже почти два часа. Он развлекался тем, что вглядывался в окна четвертого этажа – где-то там жил Эверт. Но точно определить сложно: окна выглядели одинаково, словно во всем доме был всего один жилец.

Эверт явился сразу после восьми. Грузный, прихрамывающий, с неровной походкой. Открыл дверь, не оглянувшись, и тут же исчез за ней.

Свен Сундквист подождал еще десять минут. Он задыхался. Нервничал. Давно он не чувствовал себя таким одиноким.

Он нажал на кнопку домофона. Подождал. Ему никто не ответил. Нажал снова, на этот раз долго.

В динамике зашуршало – в квартире на четвертом этаже неуклюжие пальцы сняли трубку:

– Да?

Голос звучал раздраженно.

– Эверт?

– Кто это?

– Это я, Свен.

Молчание.

– Эверт, это я.

– Что ты тут делаешь?

– Можно мне подняться на минутку?

– Сюда?

– Да.

– Сейчас?

– Сейчас.

– А зачем?

– Надо поговорить.

– Мы можем поговорить завтра утром. В моем кабинете.

– Тогда будет уже поздно. Мы должны переговорить сегодня. Открывай.

И снова тишина. Он посмотрел на динамик, тот молчал. Время тянулось. Казалось, прошла вечность.

Замок на двери щелкнул. Сундквист подергал – открыто.

Голос Эверта был низким, так что и не расслышать:

– Четвертый этаж, «Гренс» на двери.

Боль в животе, которая мучила его, а потом внезапно отпустила, сейчас была такой же сильной, как и когда он смотрел видеозапись.

Он не стал звонить, не было нужды: дверь уже открыли.

Он заглянул в длинную прихожую.

– Эй!

– Входи.

Эверта он не видел, но голос был его, он доносился откуда-то издалека.

Он вошел и встал на коврике у двери.

– Налево. Вторая дверь по коридору.

Свен Сундквист мог только догадываться, как выглядит жилище Гренса. Но что бы он ни представлял, все равно это не походило на то, что он увидел.

Самая огромная квартира, в какой он когда-либо бывал.

Он оглядывался по сторонам, шагая по коридору, которому все не было конца.

Шесть, а может быть, и все семь комнат. Высокие потолки, изразцовая печь почти в каждом углу, толстые ковры на великолепном паркете.

Но больше всего поражала пустота.

Свен невольно сдерживал дыхание.

Как будто он потревожил чей-то покой. Хотя никого тут не было. Он в жизни не видел ничего более заброшенного, чем эта квартира. Огромная, сверкающая чистотой и пустая.

Эверт сидел в комнате, представлявшей собой нечто вроде библиотеки. Она была меньше остальных, две стены покрыты книжными полками от пола до потолка. Старое кресло черной кожи, рядом зажженный торшер.