Ягодка
Шрифт:
Ашвария предпочла скрыть дочь от Грэма, и теперь, когда тайна принадлежала Ягодке, она не собиралась ничего менять. Что ж, в этом они похожи.
Ягодка задумалась, и взбитые сливки перелились через край. Нахмурившись, она отставила десерт в сторону. Пора сосредоточиться на работе. О прошлом у нее будет время подумать ночью. Долгой, одинокой ночью…
— Ягодка, иди сюда! — На кухню ворвался Трэвис. Глаза его горели, волосы были взъерошены больше обычного.
У Ягодки тревожно засосало под ложечкой.
— В чем дело, Трэв? — ровно спросила она и показала на вазочку с десертом. — Я занята.
Вместо ответа Трэвис подскочил к ней, схватил за руку и потащил к выходу. Это было так не похоже на Трэвиса, что Ягодка не стала сопротивляться. Раз он так себя ведет, значит, случилось что-то из ряда вон выходящее.
Трэвис привел Ягодку в маленькую комнату, служившую поварам комнатой отдыха, а Трэвису — временным кабинетом.
— Смотри! — Трэвис подтолкнул Ягодку к телевизору и возбужденно прошептал: — Только послушай, что он несет.
Ягодка увидела Спайка в знакомой беседке, рядом с…
Она пошатнулась и вцепилась в спинку стула, чтобы не упасть.
— Посмотри, как она похожа на тебя! — не унимался Трэвис. — По-моему, Дентон пытается создать дешевую сенсацию. Где он только нашел эту тет…
Ягодка резко махнула рукой, и Трэвис умолк на полуслове.
— Господи, Ягодка, — прошептал он потрясенно, — это что, и вправду твоя мать?
Ягодка не ответила. Она слушала, как человек, которого она считала своим другом и даже немного любила, извращает историю ее родителей. Грэм Джефферсон — чудовище, доведшее до сумасшествия влюбленную женщину, Ашвария — невинная полоумная жертва его происков. И она, плод греховной любви, несчастный ребенок. Спайк прямо не называл имя Ягодки, но это ничего не меняло. Каждый, кто знаком с жизнью Ньюайленда, без труда сложит два и два. Даже бесхитростный Трэвис углядел сходство между женщиной в беседке и Ягодкой. Название ее ресторана тоже говорит само за себя…
Черт ее дернул пойти на поводу у сентиментальности и назвать его «Джеффро»!
Ягодка зябко обхватила плечи руками, не в силах оторвать взгляд от лица Спайка, от его губ, выплескивающих все новые и новые нелепицы. Самым ужасным было то, что в главном Спайк говорил правду: Ашвария любила Грэма Джефферсона и родила ему дочь. А то, что в остальном Спайк врет как сивый мерин, вряд ли кого-то будет волновать.
Трэвис что-то говорил, но Ягодка не понимала ни слова. Она вспомнила сегодняшнюю встречу со Спайком. Теперь понятно, зачем он вызвал ее на откровенность. Чтобы проверить, верна ли его информация. Ягодка сжала кулаки в бессильной ярости. Как он смел клясться ей в дружбе, признаваться в любви! Поддонок!
— Представляю, сколько журналюг сейчас туда набежит, — разобрала Ягодка бормотание Трэвиса. — И сюда…
Она похолодела. Надо увезти маму из пансионата. Чем быстрее, тем лучше. Немедленно.
Ягодка с трудом разжала пальцы и отпустила спинку стула.
— Ты куда? — встрепенулся Трэвис.
— Мне надо уехать, — выговорила Ягодка с усилием и вышла в коридор.
Трэвис выбежал за ней.
— А что мне говорить, когда журналисты придут?
— Я не знаю, Трэв! — крикнула Ягодка на бегу. — Придумай что-нибудь!
Она выскочила из ресторана, растерянно заозиралась по сторонам. Ключи от машины остались в сумочке наверху. Возвращаться? Ловить такси? Ягодке казалось, что любое промедление смертельно, но она никак не могла сообразить, что делать. Нужно было добраться до пансионата, уладить формальности, куда-то увезти маму… Домой нельзя — журналисты наверняка будут дежурить и у ее дома, и у ресторана.
Ягодка выбежала на дорогу. Главное сейчас найти машину.
Черный спортивный автомобиль вынырнул неизвестно откуда и резко затормозил, едва не проехавшись по туфлям Ягодки. Передняя дверца распахнулась. За рулем сидел Питер.
— Садись, — отрывисто сказал он. — Времени нет.
Ягодка все поняла без слов. Она села в машину, испытывая странное облегчение. Теперь она не одна. Питер ей поможет.
По дороге они почти не разговаривали.
Только когда мимо мелькнул указатель «Пансионат «Яблоневый сад», Ягодка спросила:
— Ты видел программу?
Питер кивнул. На нем были солнцезащитные очки, и разглядеть выражение его глаз она не могла. Но уже то, что он был рядом, вселяло в нее уверенность…
У пансионата Ягодка выпрыгнула из машины, едва Питер нажал на тормоз. Охранник на входе как-то странно посмотрел на них, да и сестра в приемной была чересчур любезна. Все уже знают, думала Ягодка с нарастающим отчаянием, пока сестра с ужасной, по ее мнению, медлительностью заполняла бумаги.
— Миссис Эпплберри у себя в номере, — наконец сказала она. — Вы можете к ней подняться.
— Я не… — начала Ягодка.
— Мы хотим видеть директора, — жестко сказал Питер.
— Господин директор занят, у него сейчас…
Питер перегнулся через стойку, снимая очки.
— Вам лучше проводить нас к нему немедленно, — проговорил он.
Даже Ягодка поежилась от угрозы в его голосе.
Медсестра побледнела.
— П-пойдемте, — пробормотала она, поднимаясь.
Ягодка с благодарностью посмотрела на Питера. Он чуть подмигнул.
У кабинета директора Питер взял Ягодку за руку.
— Если ты не против, я пойду первым.
Она кивнула. Питер распахнул дверь, грохнув ею об стену. Ягодка невольно вздрогнула.
— Что вы себе позволяете? — раздался недовольный голос директора Стивенса.
Ответа Питера Ягодка не услышала. Он зашел в кабинет и так же громко закрыл дверь.
Через пять минут, показавшихся Ягодке вечностью, дверь открылась снова. На пороге стоял маленький круглый мужчина с висячими усами. Он был заметно бледен, на лбу блестела испарина. Ягодка с трудом узнала в нем директора Стивенса, самоуверенного и бойкого человека, с которым когда-то подписывала контракт на проживание матери в «Яблоневом саду».