Чтение онлайн

Со мной в руке он зашагал в сторону от палатки, нагнулся и подобрал несколько еловых веток. Затем вернулся.

Что он собирается со мной делать? Зачем я ему?! О чём они говорят?! Боже мой…

Крот открыл меня, и я не успела по-настоящему испугаться. Резкая пронзительная боль обрушилась на меня, заставив отключить зрение, слух и обоняние. Одним движением руки Крот вырвал из моей середины несколько центральных страничек…

Картина реального мира — лес, люди, палатка, запах воды — несколько раз мигнула в сознании и с грохотом пропала. Но тело продолжало чувствовать — ведь осязание оставалось. Я не знала, что с ним делать, и решила даже не пытаться отключать. Это странное, неприятное, зловещее ощущение, когда моя часть, ещё живая, уже мне не принадлежит. Истекало болью только место разрыва, а лишённые тела пять страничек… они жили до тех пор, пока к ним не прикоснулось пламя от зажигалки.

Они сжигали меня по частям.

ЗАЧЕМ?!

Ведь я не сделала им ничего плохого!

Ведь я… только начала жить, хотела вернуться в Библиотеку, хотела к новым друзьям… мой путь… разве он может быть таким коротким… Господи, Автор мой, спаси и сохрани…

Пламя коснулась вырванных страничек, и я снова включила зрение и слух, потому что не хотела умирать бесчувственным куском бумаги. Но вот только не увидела Крота и огня… я оказалась на горе, рядом с крестом. Неужели боль была настолько сильной, что лишь спасительное видение могло помочь не потерять восприятия?

Учителя уже прибили к кресту. Неподалёку толпились люди в хитонах и стражники в доспехах. Рядом с крестом, на котором распинали Иисуса, вбили ещё несколько крестов, на них страдали незнакомые люди. Лицо моё почему-то было заплаканным. Я утёрла слёзы рукавом, оглянулась по сторонам, заметила Марию из Магдалы. Откуда я её знала? Подошла к ней, спросила:

— Что происходит?

— Он отдаёт жизнь за тебя.

— Что происходит со мной? — я заметила, как низ моего платья задымился.

— Ты… ты горишь, Анна. Ты спасаешь его.

Инстинктивно я повернулась к кресту, и на мгновение увидела на нём Григория. Тряхнула головой. Иисус узнал меня в толпе и улыбнулся с креста.

— Анна! — окликнул знакомый голос.

Я увидела Фому. В тот же миг сердце куда-то провалилось, и на его месте образовалась чёрная дыра. Я едва устояла на ногах — спасибо Марии, которая вовремя поддержала меня за руку.

Он быстро подошёл ко мне. Других учеников почему-то не было, и я не осмелилась спросить Фому. Его взгляд был красноречив, на лице не отражалось ни капли сомнений.

— Это правда? — спросил Фома.

— Зачем тебе мой ответ?

— Потому что Иуда повесился. Все наши братья поверили ему.

— Но почему вы не поверили Учителю? — не поняла я.

— Потому что нам надо решить: кто продолжит его учение на Земле, и будешь ли ты среди Избранных.

— Как он скажет, так и будет.

— Он уже сказал. Он указал всем нам, но мы сомневаемся в тебе.

— Но он не сомневается во мне!

— Это уже неважно. Через несколько минут он умрёт и не сможет помешать Петру убить тебя.

Я оттолкнула стражника и быстро подошла к кресту. У меня на шее висел маленький медный сосуд для масла, я сняла его и поставила на песок. Кровь из ран Учителя закапала в него.

— Что ты делаешь? — вооружённый римлянин подошёл ко мне.

У него было лицо Григория, испуганное и уставшее. Повинуясь незнакомому инстинкту, я взяла маслёнку, промокнула указательный палец в крови и начертила крест на лбу этого человека.

— Живи, — сказала я ему.

— Анна! — Учитель звал меня.

Вооружённый человек растерянно шагнул в сторону, но подошёл Фома.

— Ты хотела о чём-то спросить?

Превозмогая промозглый стыд и беспощадное чувство вины, я подняла взгляд. Иисус смотрел на меня сверху вниз, очень ласково и предельно нежно — так смотрит любящая мать на только что родившееся дитя.

— Учитель, я не предавала тебя. Но мои братья считают иначе. Они хотят покарать меня.

— Они не ведают, что творят. Прости им, как я простил.

— Я должен знать правду, — обратился к распятому Фома.

— Но станет ли тебе легче от неё?

— Станет, Учитель. Ты видишь, здесь только я и Анна. Остальные ученики не пришли.

— Правда в том, что никто не предавал меня, — сказал Иисус.

— Не может быть… я не верю! Иуда сказал перед смертью, что это сделала Анна!

Будто целый мир упал с плеч. Теперь уже было всё равно, что сделают со мной ученики. Мне достаточно искреннего, ясного взора Учителя, чтобы понять его последний урок, и я припала к подножию распятия в молчаливой благодарности за всё… прекрасно понимая, что никакими молитвами мне не выразить этой безумной, всесжигающей, всепрощающей благодарности… за Его Любовь.

Меня тронули за плечо, я оглянулась, но это был не Фома.

— Мария… — прошептала я.

— Пора, Анна, — сказала она. — Пошли. Я спрячу тебя, никто не найдёт.

— А Фома?

— Фома единственный, кто может стать на нашу сторону, и я попытаюсь его уговорить.

— Спасибо.

Я подхватила сосуд с кровью Иисуса, прикрыла его и сунула в руку Марии:

— Сбереги это.

Я не могла не обернуться, чтобы взглянуть на Учителя.

— Мы встретимся, — прошептали его губы, и я была уверена, что никто, кроме меня, не слышал его последних слов.

Платье дымилось и почти совсем сгорело — как я могла не заметить? Но этого не замечал никто вокруг, и Мария вела меня, обнажённую, по улицам города. Я не понимала, как шла, потому что совсем не чувствовала ног. Пару раз я глянула вниз — стоп не существовало, и я просто парила, не касаясь земли.

Мы оказались на одной из рыночных площадей Иерусалима. Посреди неё горел огромный костёр, и я дёрнула Марию за рукав:

— Давай остановимся! Что это?

— Анна, нам нельзя останавливаться. Нас могут найти.