ЯКнига
Шрифт:
Поэтому я отчаянно прогрустила и безудержно проплакала весь следующий день, лёжа на столе рядом с умирающей газетой и глухонемой вазой. И даже если бы рядом оказалась Весёлая Наука, моя первая и самая прелестная подружка, я бы проплакалась ей в переплёт, будучи принципиально неутешабельной, глупо хандрящей, бестолковой маленькой кретинкой!
А затем в комнату вошёл незнакомый силуэт человека (как впоследствии выяснилось — отец Николая Из Студии) и бросил на стол яркий блестящий журнал. И я очень удивилась, когда Журнал почти сразу заговорил со мной:
— Эй, дурёха, ты чего ревёшь, как этикетка от выпитой бутылки?
— Я не нужна-а моему чита-ателю… — прохныкала я.
Журнал как-то неадекватно рассмеялся:
— Тебя волнуют такие мелочи? Брось, забей и разотри в порошок!
— Тебя, небось, до дыр зачитали, да-а? Везу-у-ука!
— Меня? Да что ты, ещё успеют! Меня только купили, этот мужик прочитал в метро гороскоп и заметку «Первые признаки нежелательной беременности». Он долго и безуспешно матерился про себя!
— Стоп! Откуда ты всё это знаешь? — я торопливо утёрла слезы и насторожилась.
— Откуда-откуда? От лизоблюда! Да мне в Газетном Киоске рассказали! Там один Журнал у нас жил — всевидящий, всеслышащий и вездевынюхивающий. И звали его Альтруистом. Он всё про всех знает. Я так пожалел, когда меня купили — этот горемыка-прохвост такие мышьяковые байки травил — закачаешься, оглавление мне под зад!
— И что ты знаешь про Книги? Я ведь Книга! — с гордостью провозгласила я, вздёрнув носик и взмахнув длинными невидимыми волосами.
По ходу дела я вспоминала весь книжный жаргон, которому меня учила Весёлая Наука, и который мне жутко не нравился.
— Ну и что с того? Вижу, что не пустая тетрадка, — Журнал, похоже, не собирался проявлять ко мне уважение. — И чего ты хочешь узнать про несчастные Книги?
— Хочу узнать, чем мы от Журналов отличаемся!
— Тем, что дебилки вы все, набитые бессмысленным смыслом! Ни одной умной Книжки не слышал! А строите из себя Типограф знает кого!
— Я сейчас обижусь, — заявила я.
— Да обижайся на здоровье! Мне лично по печатному станку.
— Ну, если ты всё знаешь, скажи, кто такие авторы. И чем они от Типографов отличаются.
— Нашла что спросить, кулёма! Авторы — это те, кто сочиняют всякую чушь вроде гороскопов и заметок. Затем всё это помещают в таких, как я — уж не знаю, зачем. Только без Типографов эти авторы так бы и носились со своими заметками, как курица носится с писаной торбой. А теперь авторы гордятся тем, что их якобы где-то там напечатали. Идиоты! Это меня напечатали Типографы, а авторы здесь вообще не причём.
— Ты сказал «идиоты»? Ты назвал авторов словом, обозначающим тех, кто сжигает Книги!
— Конечно! Авторы и сжигают Книги. Книги, в которые другие авторы поместили свою писанину. Авторы — завистливые, подлые люди. Даже не люди — Идиоты!
— И что? Получается, во мне тоже есть писанина какого-то автора?
— Да, представь себе! И, может, не одного. Вот тебе мой совет, плакса — забей. Иначе горя не оберёшься. Живи себе спокойно, кайфуй, когда тебя читают, но ещё больше кайфуй — когда тебя не читают. Людям вредно много читать, крошка.
— Жаль, я не могу прочитать саму себя. Это Авторы-Идиоты прокляли весь наш род. А род Журналов они тоже прокляли?
— Чушь какая! Впервые об этом слышу! Ну я тоже не могу читать себя, только не понимаю, зачем мне это нужно.
— И других ты тоже не можешь читать?
— Ясный эпиграф! Как я могу читать других, если не могу прочитать даже себя? Книга, ты вообще чего несёшь, а? Глупая, как автобусный билет!
Я снова пропустила оскорбления мимо ушей. Какой надменный и хамоватый тип этот Журнал!
— Но мы с тобой можем друг друга понять, не читая, — попыталась я примириться.
— Вот и кайф! Только ты меня не понимаешь ни апострофа! Ну и лежи, реви себе дальше. А я гулять пойду.
— Что?! Как? Куда?? — от изумления я вытаращила глаза.
— Спрячь свои зенки! Есть такая штука — воображение! Впервые слышишь, да? Мир грёз — единственный реальный мир. Об этом ещё твои предки Манускрипты говорили! Всё, что ты видишь — иллюзия. А значит, всё, что ты не видишь — то есть сны, фантазии — всё, чего нет — и есть единственная настоящая реальность! А ты давай, спи наяву дальше. И выбрось из головы всякую дрянь по поводу авторов!
Журнал закрыл глаза и притворился неживым.
Ах, вот оно что… Неужели по этой причине все они, эти предметы, кажутся такими мёртвыми? Они с головой ушли в мир грёз! А может… они ушли в него навсегда?!
Я вспомнила Учение Храма. Он был живым. Немного странным, конечно, но живым. И мысли его были схожи с теми, что изложил мне сейчас Журнал. Учение Храма казался спесивым эгоистом, не очень-то стремился быть прочитанным и часто уходил в мир грёз.
Попробовать, что ли, уйти туда же? Журнал прав, жизнь — сплошная мука, хандра, сплин и крематорий. И даже моя депрессия, моя самая великая обожаемая тоска — и та иллюзия!
Я уже не знала, кому верить. Утёрла обложку, расправила странички, причесалась и решила для начала вздремнуть. Что бы там ни говорили, сон — замечательное состояние!
Вот только во сне я этого не ощущала, потому что мне опять приснился кошмар — толпы Идиотов с пятнами на лбах устроили костёр из Книг и Журналов, плясали вокруг него, подкидывали в огонь Книги и выкрикивали проклятия на тарабарском языке.
Проснулась я в холодном поту и Журнала рядом с собой не обнаружила. Наверно, отец Николая Из Студии забрал его.