Чтение онлайн

— Сюр какой-то. А не привиделось?

— Нет, у него был ключ от моей квартиры. Только чего он тогда с юга приехал в гости, я не знаю.

— А вы до сих пор списки врагов подаете?

— А зачем? Они сейчас уже есть на официальном сайте Департамента коммерции США. Они и раньше-то не были каким-то большим секретом, просто нашим гэбэшникам, видимо, нравилось получать информацию из первых рук.

— Но все-таки интерес к вашей персоне со стороны спецслужб вы по-прежнему чувствуете?

— Мои отношения с ними прекратились после истории с ФАПСИ. С тех пор у меня не было ни одной встречи, формальной или неформальной, с нашими спецслужбами на эти темы, точно так же как не было формальной или неформальной встречи со спецслужбами Соединенных Штатов. Мне регулярно дают визы, в России у меня тоже нет никаких проблем. Думаю, от меня они просто отстали или поставили в дежурный режим. Да и мир с тех пор сильно изменился, спецслужбы уже по-другому работают.

— А как он изменился?

— Ну вот смотрите, мировые лидеры в сфере информационных технологий сегодня — это четыре компании: Google, Facebook, Amazon и Apple. Они знают про нас все, они расширяют сферу своего влияния, они все прочнее привязывают к своим девайсам. Google уже покупает телестудию, потом они купят банк. А Apple уже сейчас имеет резервы больше, чем правительство США, причем очень хорошие резервы без всяких долгов. И, в принципе, чисто технически эти компании уже давно способны исполнять государственные функции, быть альтернативной геополитической картиной мира.

— И как нужно правильно конкурировать в современном мире?

— Надо делать ставку на смелые, талантливые мозги. Давайте возьмем наиболее успешные примеры в российском IT-бизнесе: «Яндекс», Acronis, Parallels, «Касперский», ABBYY, Veeam, Evernote. Что в них есть общего? Почему у них получилось, а у других нет? Ответ очень простой. Все эти компании созданы и доведены до определенного уровня людьми, которых по-английски называют «крейзи». По-русски «сумасшедшие» звучит тоже неплохо. Они все по-хорошему ненормальные люди. В сегодняшнем мире это главная сила.

— И что надо делать, чтобы таких людей в России стало больше? Можно ли производство крейзи-людей поставить на поток?

— Надо правильно выявлять способности, начиная с самых ранних лет. Чем отличается наша начальная школа от буржуйской? В буржуйской учебной среде выделяют людей с различными видами способностей. Причем делают это не по тем критериям, что у нас. Там, чтобы тебя записали в одаренные, вовсе не обязательно хорошо решать математическую задачу и тихо сидеть на уроке. Там опираются на принципы отбора, которые иногда поражают — они гораздо более многогранные. У нас в школах можно увидеть очень много талантливых ребят, которых забивают в третьем, четвертом, пятом, шестом классе, и они не вырываются вверх, потому что зашорены, запуганы, а очень часто это талантливые дети. И в результате мы часто видим очень способных взрослых людей, которые не получили должного образования. Просто в какое-то время процесс реализации их таланта был искусственно заблокирован. В советские времена это еще как-то делалось: были физматшколы, были олимпиады, были другие инструменты, которые выявляли талантливых ребят, давали им возможность развивать талант. Сейчас этого гораздо меньше. А ведь люди стоят в основе всего. Ничего другого, кроме знаний и таланта, человечество для своего развития еще не придумало. Умные всегда побеждают сильных. Иногда не сразу, но в конечном счете — всегда.

• Почему выпускники московских вузов предпочитают малопрестижное трудоустройство: главное — чтобы никто не трогал.

• Партийное задание выполнено: в НИИ строительства трубопроводов появился кооператив «Магистр».

• Австрийский бизнес заинтересовался кубанскими семечками.

• В СССР за длинным рублем. Зачем американский студент Роберт Стабблбайн учит «Манифест» Карла Маркса.

• Компания CompTek: «Все продают компьютеры, а мы — рабочие места».

• Инцидент в предгорье Тянь-Шаня. Московский турист с помощью местных жителей сумел догнать преступников.

• Служили два Аркадия. Почему молодые предприниматели Волож и Борковский не торопятся делать большие деньги.

• Международный справочник изобретений обзавелся собственной поисковой программой.

• В крупных городах Советского Союза появились банды рэкетиров.

• In the middle of nowhere. Почему советские инженеры и программисты уезжают в Америку и что они там находят.

В отличие от Воложа, который всегда жил по принципу «времена не выбирают, в них живут и умирают», импульсивный Илья с юношеских лет очень любил спасать Родину. Стоит ли удивляться, что в августе 1991-го он оказался на московских баррикадах.

К тому времени Сегалович съехал от жены на съемную квартиру и, по собственному признанию, переживал не самый благоприятный жизненный период: семейные отношения зашли в тупик.

— Я в тот момент оказался таким одиноким и немного потерянным человеком, — вспоминает Сегалович. — Доминирующим было какое-то шальное ощущение, что мне больше нечего терять. Вы же помните: мое детство прошло в идеальной семье, я сам по натуре не одиночка, поэтому в тот момент чувствовал себя очень неуютно. Я женился рано, в 18 лет, моя жена тоже была геофизиком. Потом она много лет работала директором российского представительства французской нефтяной компании «Тоталь», а затем уехала в Европу. У меня вообще очень успешные жены — и первая, и вторая, они многого добились без посторонней помощи, я вообще не стремлюсь в семье доминировать. И вот мне скоро тридцать, денег нет, счастья нет, снимаю по знакомству квартиру в Медведкове. От метро до нее надо ехать на автобусе, дом такой страшненький, переделанный из бараков, рядом с воинской частью. А тут еще звонит жена, уже почти бывшая, и говорит: «Что ты радио не включаешь? Там восстание, переворот!»

— Я включаю радио и балдею от происходящего. Я ведь еще до этого довольно активно участвовал во всех этих митингах, ходил зимой Литву защищал, на Манежке был, на стадионе в 1989 году…

— А на Болотную двадцать лет спустя ходили?

— Теперь у нас публичная компания, и моя персона с ней сильно ассоциируется. Если бы я был хотя бы на одну ступеньку ниже, пошел бы.

— А сотрудники ваши?

— Сотрудники толпой ринулись. Мы, конечно, заявили, что у нас нейтралитет, мы никого ни за кого не агитируем. Но люди есть люди, ничего не могу поделать, каждый имеет право. В общем, в августе 91-го я взял кухонный нож с толстой деревянной ручкой, положил его в карман и поехал на работу.