Чтение онлайн

Даже я слышала, как колотиться его сердце — болезненно, судорожно и в страхе потерять смысл своей жизни, который он прижимал к себе так неистово и испуганно, словно пытался забрать боль Мии и отдать свою силу.

— Мой дом близко! Бежим скорее!

Никто не думал о том, правильно ли мы поступаем и есть ли иной шанс спасти Мию и малыша, когда все рванули вперед, а я в буквальном смысле полетела над землей, зажатая подмышкой у Янтаря, и успевая только закрывать лицо руками, чтобы не глотать снег, который взметался вверх по мере бега Берсерков, слыша за своей спиной, как Гром крикнул Бурану:

— А ты беги в их дом и зови всех ко мне! Быстро!

И вот мы снова были у дома Грома, добежав до него просто за рекордно короткое время, заснеженные и перепуганные, потому что за время бега Мия так и не пришла в себя!

Только если в первый раз нас не пустили даже на порог. то теперь Гром распахнул ворота еще до того, как мы успели добежать. открывая и массивные двери своего большущего и мощного дома, что был под стать хозяину — крепкий. большой, возведенный из целого бруса, практически необработанного, с огромными окнами и высоченным потолком. где было просторно и уютно даже таким большим мужчинам, как наши.

А еще сразу было видно, что строили не люди, а именно Беры, потому что масштаб и крепость просто поражали мое воображение!

Будь ситуация немного иной, я бы ввалилась сюда с открытым ртом и подбородком до самых коленей. осматривая первый этаж с настоящим большим камином. которым явно пользовались не слишком часто с огромным восторгом.

Достойный дом для нашего Короля, полностью соответствующий его характеру и стилю затворнической жизни, но как в любом доме из дерева в нем была своя душа и особенное тепло, пусть даже слегка мрачноватое и наверное в чем-то даже пугающее.

Я уже открыла было рот, чтобы сказать, что здесь красиво, но вместо этого взвизгнула. когда на пороге словно из неоткуда появился Карат, а Гром кинулся вперед. едва не впечатав его в косяк, если бы не скорость и реакция хитрого Кадьяка, который откинул руку здоровяка от себя и Звезды, которая маячила за его спиной взволнованная и совершенно растерянная.

— Это свои! — хрипло ахнула я, отойдя от первого шока, словно Карат был призраком, который умел воплощаться из любого доступного полумрака, и понимая, что Север даже не обратил внимания на происходящее, глядя перепугано только на свою жену, а Янтарь метался возле брата, готовый помочь совершенно во всем, но пока не представляя что же делать дальше.

— Тоже ваш Кадьяк?

— Оба наши! — быстро закивала я. почувствовав, словно первый лучик света проник в наше темное царство ужаса и паники с появлением Карата, ведь что бы там про него не говорили, и каким бы засранцем он по жизни не был, а знал и умел так много, что рядом с ним было ничего не страшно. Кроме него самого!

— Ваше Величество! — на удивление серьезно, хоть и быстро кивнул Карат ошарашенному и недовольному Грому, по-хозяйски пролетая в дом мимо самого хозяина, и кидаясь сразу к Северу и Мие в его руках, чтобы осмотреть девушку своими пронзительными ужасными глазами, словно рентгеном.

Звезда смущенно потопталась на пороге, склонив голову в почтительном кивке, и входя вслед за мужчиной осторожно и словно крадучись. готовая в любой момент выпорхнуть отсюда, или же отразить любой удар. даже если он будет исходить от самого Грома.

То, что Карат нахмурился явно было не самым лучшим признаком, когда мое сердце, сделав передышку лишь на пару ударов с появлением старшего из Кадьяков снова забилось глухо и истерично в ожидании неминуемой беды.

Теперь все взоры были направлены исключительно на Карата с немой мольбой о помощи и поддержке, потому что на данный момент в нем одном был тот стальной стержень, за который хотелось схватиться изо всех сил, чтобы просто держаться на плаву…и это не тот «стержень», о котором вы подумали, и который бы обязательно упомянул отец, вспомнив при этом еще озабоченных тюленей и его драгоценных всеядных касаток, которые только и ждали чего бы такого откусить хитрому всезнающему Кадьяку!

— Где остальные? — хрипло от переполняющих чувств выдохнул мой Янтарь, едва дыша и находясь постоянно рядом с Севером, который мучился физически, слишком остро ощущая боль своей маленькой жены, и медленно умирая внутри от собственной беспомощности сделать хоть что-нибудь, чтобы только облегчить ее боль и страдания.

— Скоро будут, — отрывисто кинул Карат, принявшись быстро, но очень аккуратно расстегивать пуховик на Мие, чтобы освободить ее от лишней одежды.

Сосредоточенный, собранный и достаточно хладнокровный для этой ситуации, Карат напоминал мне хирурга, держа в своем кулаке и всех нас вместе взятых, когда кинул хищный и предупреждающий взгляд на меня, проговорив приглушенно, уверенно, твердо и даже чуточку угрожающе:

— Никаких слез, никаких истерик. Держите себя в руках, не пугайте ребенка.

Я быстро закивала головой, что все поняла, изо всех сил пытаясь обуздать собственные эмоции, понимая, что сделать это так просто не получится, ибо все вокруг боялись, молились и паниковали, надеясь только на хитроумного Карата, который словно определенно знал, что нужно делать.

И лишь Гром держал себя в руках, в данный момент сосредоточенный немного на ином, когда рявкнул. рассматривая Карата напряженно и недоверчиво:

— Почему я его не чувствую?!

Никто из Беров даже не оглянулся на этот вопль, только Звезда окинула Грома быстрым взглядом, явно решая про себя сможет ли он напасть сейчас. в тот момент, когда Карат нужен был нам всем, когда наш Кадьяк, лишь дернул плечом, отзываясь как всегда слегка язвительно, но тяжело:

— Мой любопытный друг я обязательно поведаю тебе это душещипательную историю одной великолепной, морозной, зимней ночью, когда родные будут спасены, а все враги повержены, а пока сосредоточься на более важных вещах!

Заберите Севера, и уведите его из дома.

— Я не уйду! — прорычал Север так, что у меня мороз прошелся по коже видя, как прищурились его глаза, в которых не было места логике, оставляя лишь обнаженные, словно электрические провода, инстинкты, когда зрачок в яркой синеве его глаз стал крошечным и чертовским опасным тем, что он мог обратиться в зверя в любую секунду. уже не разбирая кто свой, а кто чужой.

Всё, что он чувствовал в эту секунду — боль своей любимой, которую он не мог спасти и не мог помочь, каким бы сильным не был.