Чтение онлайн

Мы сидим притихшие – сейчас что-то будет. Это видно по взгляду нашей классной руководительницы. Бегающие распахнутые глаза, какое-то жалкое подобие ухмылки. Кажется, что-то произошло. Мы ждем.

Что-то произошло.

Один я знаю, что. И мой друг.

Стул прямо передо мной пустует. Там сидела девочка со странным именем Клара, ее длинные светлые хвостики частенько попадали прямо на мои учебники.

Переглядываюсь с Тимкой Кудряшовым. Рыжее, веснушчатое лицо смотрит на меня удрученно. Из всех одноклассников он один в курсе дела. Не до конца. Я не смог рассказать ему.

Только я, только я знаю, кто действительно виноват.

– Итак, – убийственно тихий, но дрожащий голос, – произошло кое-что непоправимое,– она поднимает на нас глаза, обводит ими весь класс. Слезы текут вместе с тушью. Сейчас слезы очень даже к месту.

– Клара Теченова, ваша одноклассница, сегодня утром попала в больницу. Она без сознания. С травмой черепа.

Она сделала упор на последнее предложение. Внутри у меня похолодело. По классу прокатился вздох. Кто-то вставал, спрашивал что-то, а я не мог пошевелиться.

Как же это так…

– Тихо, всем тихо! – учительница замахала руками,– Это произошло неподалеку от нашей школы, возле гаражей. Там была группа молодых людей.

Еще один общий вздох. Мы что, в театре? Меня начало все это раздражать. Когда же этот балаган прекратится?..

– Кларочек повезло, что подоспел еще один молодой человек, который вызвал скорую!

Класс было уже не угомонить. Все галдели, перекрикивая друг друга. Тимка повернулся ко мне, его брови были в два раза выше, чем обычно.

– Во дела! Не, ты прикинь, как тем достанется, кто все это учудил!

– И это человек, на счастье Клары, был всем нам знакомый Юра Власенков!

Как будто премию вручают, честное слово. Я раздраженно кивнул на одновременный поворот однокласснических голов. У меня вертелась только одна мысль: прекратите!

Что происходило дальше, я не помню. Кажется, бессонные ночи, когда я лежал на своем коротком и узком диване, моля все силы Вселенной, чтобы она не скончалась, чтобы не осталась калекой, уродом. Могло произойти все что угодно, а узнать об этом было выше моих сил – я не решился бы на это. В случае летального исхода я мог в том состоянии выйти в окно.

В голове раз за разом проигрывались те события – вот летит одна ледышка, другая, третья. Я просто бегу следом, как все. Повинуясь влиянию этой толпы, я тоже наугад хватаю что-то с дороги и кидаю. А дальше – замедленное кино – все пролетают мимо, она спотыкается, и вслед за всеми, чуть отставая, повинуясь глупой бессмысленности, нелепой случайности, попадает ей то ли в лоб, то ли в висок. Один я это видел.

– Слышь, Серый, она вырубилась походу.

– Ты че, гонишь?

– Да не, смотри.

Серый, потирает свои мозолистые ладони, перевязанные поперек, мелкие глазки его бегают туда-сюда, как маятники.

– Че, серьезно?

– Мощно ты, конечно. Имей в виду, я с копами встречаться не намерен, – высокомерно произносит Санек.

Никто бы не поверил, что это сделал я. Так пусть они так этого и не узнают. Я бежал сзади, они не видели, у них нет доказательств.

И, как последняя сволочь, промолчал.

Я спал. Все остальные дни до Нового года прошли как в тумане, да и праздник не принес ожидаемого облегчения.

Надев куртку, без шапки и шарфа, в одних кроссовках, нарочно истязая себя, шел я по городу. Не видел перед собой ничего. Меня даже не беспокоила мысль, что кто-то другой узнал о моих семейных обстоятельствах. Не беспокоило, как. Этот кто-то сейчас находился на грани жизни и смерти. По моей вине.

Рядом с больницей, мимо которой пролегал мой путь (хотел я этого или нет), находился сквер. Там, на замерзших лавочках, проходили мои вечера, а то и ночи. Опекунов не волновало, где я. Иногда слезы подкатывали так близко, что норовили выкатиться наружу, заслоняя действительность. Парни, знаете ли, тоже плачут.

Гадко.

Вопросы в голове вертелись одни и те же.

Что будет дальше?

Что делать?

А если она умрет?

А если станет калекой?

Зачем я в это ввязался?

Какой черт дернул меня указать на нее?

А та записка?.. По-прежнему лежала тяжким грузом в кармане.

Она же ко мне с открытой душой, а я…

Тут слезы было уже не сдержать. Они капали на окружавший меня лед, застывая на ходу. Хорошо, что меня никто не видел, только пьяные мужики орали где-то во дворах. И проезжала, рассекая пространство цветным свистом сирены, скорая помощь.

Глава 5.

Я люблю вставать рано. Часов в пять. Мой единственный друг, Тим, услышав от меня подобное заявление еще в школе, посмотрел на меня как на умалишенного. И я понимаю, почему. Когда-нибудь давно мне бы и в голову не пришло заниматься подобным безумством. Сейчас – другое дело! Начиная с одиннадцатого класса меня тянуло измениться – начиная с имени. Как в ответ на случившееся.

О Кларе Теченовой после того дня ничего не было слышно. Одни говорили, что переехала в Москву, другие – перешла на домашнее образование. И все, ничего больше.

После школы я взялся за дело всерьез – стал саморазвиваться. С самого утра – зарядка, завтрак, писательство – то, ради чего я и просыпаюсь.

Мне нравится вставать рано. В этом есть своя особая магия. Встаешь, когда солнце только-только касается крыш панельных многоэтажек напротив. Единственное время, когда серо-бежевые дома окрашиваются в яркие краски. Думал, в Москве иная жизнь, оказалось – дома почти одни и те же, что в Мурманске, что в Москве. Разве что здесь многоэтажек больше. Не очень-то романтично, не так, как я себе представлял.