Чтение онлайн

— Хорошо Василиса Александровна. — безэмоционально отвечает Дима и по всей видимости набирает отца.

Слушаю его «да», «нет» понимая, что перегнула палку.

Просто я испугалась.

Я растерялась, когда увидела Влада и...

Я почувствовала себя слишком одиноко в толпе всех этих людей.

Он смотрел на меня так, будто я ни для кого не существую, словно никому не нужна, будто меня никогда никто не полюбит.

Первые капли дождя падают на стекло, и я чувствую, что больше не могу держать все свои эмоции внутри...

— Останови машину — руки трясутся, и я понимаю, что меня накрывает волна истерики, я не хочу закатывать её в салоне автомобиля, но Дима вынуждает.

— Василиса Александровна, если Вы не заметили, на улице дождь — он смотрит на меня через зеркало заднего вида, не зная, как правильно реагировать.

— Останови эту чертову машину!!! — слезы ручьем стекают по моим щекам, оставляя за собой разводы. Тушь полная дрянь и как я купила её за такие деньги.

Дима резко давит на тормоз и со свистом останавливается прямо посередине дороги, благо машин нет, и мы можем позволить себе такой манёвр.

Я выхожу и хлопаю дверью. Дождь мгновенно превращает мои длинные волосы в сосульки, с которых ручьем стекает вода.

Дима ошибся, на улице ливень и он смывает мои слезы вместе с той болью, которая у меня в душе.

— Ааааа... — оседаю на мокрый асфальт, сердце разрывается на куски, оставляя рваную плоть и невидимые следы крови на асфальте. Я медленно умираю, но никто даже не увидит моего падения в пропасть.

— Василиса Александровна, вставайте, — Дима садится передо мной на корточки, большим пальцем стирая мои слезы или всё же размазанную тушь. — Ты вся промокла, малышка, ну же. — его ладони такие тёплые и я льну к ним... Пытаясь найти в них своё спасение, хоть он и переходит чёрту дозволенного, но я подумаю об этом завтра, сейчас мне нужно именно это, ощутить хоть кого-то рядом.

Дождь уже не капает на нас, мы стоим под зонтом и это греет мою растрёпанную душу.

Дима то гладит меня, то вытирает слёзы, стекающие по моим щекам, но не отходит.

Смотрит, внимательно, глубоко, но не осуждающе, как будто с пониманием, как будто он знает каково это, чувствовать поддержку хоть от кого-нибудь. Иначе мир падёт. Он прижимает меня к себе, и я обнимаю его, как самого дорогого человека. От этого поток слёз усиливается, и я снова чувствую поступающую истерику.

— Малышка, нужно успокоиться, ну же, ты ведь сильная девочка? — он отстраняется и смотрит мне в глаза, а я тону в его, как всегда, и это становится все сложнее скрывать.

— Я не малышка, ещё раз так назовёшь меня, я тебя уволю! — говорю, а сама прижимаюсь к нему ещё крепче, он напряжен и не знает, как себя вести после моих слов.

— Хорошо, пойдем в машину, Вы простудитесь... — я слышу его улыбку и то, как он выделил Вы, но сам прижимает меня к себе свободной рукой ещё крепче. Он обнимает так пока я окончательно не успокаиваюсь...

Я не хочу выходить из теплой машины, и теплая она не только из-за работы печки, но и из-за атмосферы.

Дима свою дорогу до дома бросал на меня взгляды, и я совру если скажу, что мне неприятна его забота и переживания о моем состоянии.

— Выпейте горячего чая и ложись отдыхать. — советует, отвернувшись к окну, его лица не видно, и не понятно, о чем он думает, а мне так хочется узнать его мысли.

— Первый и последний раз ты переходишь черту, ещё раз позволишь себе такое я пожалуюсь отцу, и он тебя уволит. — цежу я, больше злясь на себя.

Мне не стоило показывать свою слабость, но там, на дороге эмоции взяли вверх надо мной, и я не могла себя контролировать.

Такого больше не повторится, уверяю я себя, окончательно прихожу в норму и выхожу из машины до того, как Дима хочет мне что-то сказать.

Папа запретил!

Я тоже не хочу безответно влюбляться в своего телохранителя, пусть он до безумия мне нравится, но это узнает лишь холст, и никто больше.

Вечер обещает быть долгим.

Семейство Шестаковых не просто решили отпраздновать годовщину, они в прямом смысле сыграли свадьбу.

Гостей не счесть, и каждому уделяют время, с каждым улыбаются и выпивают, я бы не выдержал такой суматохи, собственно, как и моя подопечная.

Василиса.

Что я заметил, наблюдая за ней сегодня? Это то, что плохо её знаю. Со мной она скромная милая девушка, которая светится изнутри словно солнце.

Дома, когда нет посторонних она спокойная, улыбчивая и всегда готова прийти к близким на помощь.

Сколько раз я видел, как она помогает Клавдии Ивановне на кухне, не один раз. А друзьям?! Взять Лизу, она часто спрашивает совета у Василисы и когда по телефону Лиза, видимо, что-то не понимает, Василиса едет к ней.

Свою маму Василиса иногда выручает в салоне красоты и выполняет работу администратора. Василиса помогает даже отцу. Когда я работал в автосервисе, Василиса привозила какие-то детали и бумаги. Тогда я ещё не знал, что это она, да и видел её мимолетно и со спины.

Со своими она другая.

Сегодня я вижу другую сторону этой девушки: холодную, высокомерную и эгоистичную личность.

С одними Василиса разговаривала деловито: уверенный голос, четко сформулированные вопросы и ответы. Не скажу, что она смотрела на них как на равных себе, но диалог по крайней мере вела.

С другими было видно, как ей не комфортно, но при этом она фальшиво им улыбалась и односложно отвечала на их вопросы.

Кому-то Василиса не уделила даже взгляда, словно они не заслуживают её внимания.

Я не знал, что она может быть такой.

Расстраивает ли меня её такое поведение, не уверен, но сегодняшний день показал мне, как она одинока внутри, как не уверена в себе и боится открыться окружающим.

Я хочу укрыть её от всего мира и сделать самой счастливой на свете, но всегда есть, НО, и сегодня это хорошо видно.

Я всего лишь охранник, она богатая девочка, и любимица родителей.

Я прислуга, она принцесса.

Она многогранна, как бриллиант, но у меня нет средств для приобретения такой красоты.