Ярче солнца
Шрифт:
Его горячие ладони сжимают мои бедра поднимаясь по телу, он как лава, горячий, тягучий и завораживающий, я плавлюсь сидя на нём.
Отпускаю его плечи и ладонями спускаюсь по телу Димы, ощущая напряжение в кончиках пальцев, нахожу края футболки, тяну её вверх снимая и провожу онемевшими пальчиками по его торсу. Мышцы реагируют на мои касания, и я чувствую, как они напрягаются.
Дима целует мою шею, сминает мою грудь своими пальцами и вжимает меня в себя, а я уже просто еложу на его бедрах в нетерпении, опускаю руку к резинке его штанов и просовываю, внутрь касаясь члена, который давно упирается в мою промежность.
Дима издаёт стон и откидывает голову на подголовник, а я смотрю на него, чтобы запечатлеть в свой памяти, он только мой, мой.
Провожу рукой по всей длине члена и возвращаюсь к головке, едва прикасаюсь к и вновь спускаюсь к основанию, сжимаю ладонь сильней и веду вверх и снова вниз, расслабляю руку и вверх к головке и еле ощутимое касание...
— Солнце я сейчас кончу... — Дима затуманенным взглядом смотрит на меня.
Продолжаю свои движения в хаотичном порядке чередуя движения и через несколько секунд чувствую, как Дима напрягается всем телом и его семя стекает по пальцам. Замедляюсь, но не убираю руку, во мне просыпается интерес, и я делаю то что хочу, пробую его на вкус...
— Блять солнце... — Дима за шею притягивает меня к себе и впивается в мои губы, с силой сжимая ягодицы, — Привстань... — командует, а я просто подчиняюсь и ощущаю, как головка упирается в мои влажные губы, погружаясь в них и заполняет меня.
— Дааа... — протяжно, глаза в глаза, чувствуя пульсацию во всём теле, стенки влагалища сжимаются, ощущая каждый выступ и вену...
Дима ждёт несколько секунд, а затем начинает двигаться...
Резко...
Жестко...
На грани...
Каждое движение, как клеймо на моём теле...
Я только его и это неоспоримый факт.
— Мне всегда тебя будет мало. — неожиданно произносит Дима с таской в глазах, но я не хочу ни о чем думать, сейчас меня волнуют только его движения.
— Ещё... — всё что мне сейчас надо это чувствовать его каждой клеточкой, и я чувствую.
Дима то ускоряется, то замедляется, издеваясь над моим, и так, обезоруженном телом. Я на грани, но он не даёт мне кончить. Моё желание отражается в его зрачках, и я не могу оторвать взгляда...
— Сейчас.
Одно слово и я на вершине, растворяюсь на атомы и проникая в организм Димы, превращаясь в одно целое... его движения становятся рваными, таким же как дыхание у нас обоих, и через мгновение, я ощущаю пульсацию внутри себя, но уже не свою, его.
Я не жива в этот момент, мне кажется это что-то запредельное и нереальное, настолько прекрасное, что страшно...
Страшно потерять то, что сейчас в твоих руках.
Дима приживает меня к себе и утыкается в грудь, я чувствую влажный лоб, а он, уверена чувствует, как бешено бьётся моё — его сердце.
Я окончательно и бесповоротно полюбила Диму всем своим сердцем.
И отныне она принадлежит только ему.
— Люблю тебя. — поднимаю его голову и смотрю, глядя в глаза, — Бесконечно сильно люблю.
— Я люблю тебя солнце, — улыбаясь смотрит на меня Дима, — Но мне больше нравится, когда частица «НЕ», всё же присутствует. — всё с той же улыбкой признаётся Дима, притягивает меня к себе и целуют безумно нежно, почти едва касаясь, покрывая поцелуями каждый сантиметр моего лица, — По-другому уже не привычно и не про нас. — говорит он куда-то в шею и я чувствую как он улыбается.
Да стандартные признания — это не про нас, у нас всё по другому.
Пятидесятая глава. Макар
— Моя маленькая Лисичка... — едва слышно произношу и целую любимую макушку.
Василиса мирно спит у меня на плече, а я проснулся ни свет ни заря и лежу непонятно о чём думаю.
Слишком много драйва и адреналина в нашей жизни последние несколько месяцев. Отец Василисы так и не даёт своё согласие на наши отношения, и я день через день выкрадываю её из дома, или она говорит всем что остаётся с ночёвкой у своей беременной подруге. Короче подставляются все, а батю не берут никакие разговоры.
— Ты недостоин моей дочери, мне больше нечего тебе сказать. Уходи.
Так закончился наш последний разговор, который так и кружится в моей памяти.
Не достоин...
Василиса ворочается во сне и прижимается ещё крепче, будто даже сквозь сон чувствует и не согласна с моими мыслями.
Бунтарка.
Безбашенная.
Я и не думал, что она может быть такой авантюристкой.
Василиса настояла на совместном заезде, а я не смог ей отказать.
Она визжала и хлопала в ладоши так громко, что я думал мои перепонки не выдержат такого больше никогда. Озвучив это, Василиса пробила мне пятиминутку, но я решил, что больше не буду подвергать её опасности и не беру на гонки.
Лисёнок злится, капризничает, но всё равно сдаётся, чему я очень рад, ибо отказывать ей очень тяжело.
Моя малышка со мной везде, словно тень, держит мою руку какой бы пиздец не происходил рядом.
Тренировки.
Прогулки.
Постель.
Гонки.
Она везде.
В голове.
В сердце.
Под кожей.
Василиса неотъемлемая часть меня и всё чаще в голову влезает один и тот же план, что нужно её украсть или сделать так, чтобы она забеременела, но оба варианта, травмируют её.
Я вижу, как она мучается от разговоров с отцом, молчит, улыбается, но я уверен, что эти разговоры есть и она один на один борется с родным папой.
Беременность... Думаю мы не готовы оба. Это очень ответственный шаг, а у меня ничего нет. У Лисенка планы, она хочет открыть свою студию и выкладывается по полной, чтобы добиться этого.
Скоро чемпионат и дальше у меня есть план, но он не сработает если я опять облажаюсь.
В этот раз мне нельзя лежать, на кону слишком много всего, я не могу подвести её.