Ящер-2 [Casual Rex]

В работе с Эрни Ватсоном импровизация — это обычное дело, наш модус операнди, так сказать.

— Ты как там, малыш? — спросил Эрни, но я в ответ смог лишь промычать что-то невразумительное, в рот и нос забивались всякие мерзкие ворсинки, меня обдало запахом шести тысяч пар обуви и «ароматами» одного невоспитанного домашнего любимца, явно страдающего недержанием мочи. — Не дергайся. Я уже почти закончил с этой хреновиной.

В заднем дворе не прекращала выть охранная сигнализация, а Эрни ковырялся с пластиковой клавиатурой, изо всех сил стараясь заткнуть это чудо инженерной мысли или, по крайней мере, разломать его и отправить в мир иной. Прошло десять секунд. Еще двадцать, и мы станем лакомым кусочком для местного патруля. К счастью, у патрульных нет оружия. Ну, я так думаю…

— Код, — прошипел я. — Введи же, наконец, чертов код!

— Уже…

— Ни фига! Эта штуковина все еще воет!

— Да ввел я, ввел! Этот код не подходит!

Я вскочил на ноги. Сегодня на мне были дорогие ботинки от Бруно Мальи, не самая подходящая обувка, чтобы забираться в чужие дома и шастать там, но в восемь утра я предполагал, что мы проведем рабочий день, как добропорядочные граждане, а не как парочка преступников. Одним прыжком я оказался рядом с напарником и стал вводить код заново, несмотря на его протесты. Эрни — отличный детектив, но тем не менее его зрение постепенно ухудшается, и он уже не видит даже последнюю строчку в соответствующей таблице. В прошлый раз он убеждал окулиста (ей-богу, не шучу), что проблемы не с его зрением, а с таблицей. Так что весьма вероятно, что Эрни просто нажимает не те кнопки.

Так… 6-2-7-1-4-9-2. Именно так было написано в телефонной книжке нового муженька мадам, в дом которой мы лезли. Этот номер был нацарапан около имени Элвин Сигнал. И можно поклясться чем угодно, что только тираннозавр — ти-рекс — с его «выдающимися» мозгами мог придумать столь заковыристую головоломку. Не торопясь, я аккуратно набрал на клавиатуре цифры в правильной последовательности.

Но вой не прекратился. Двадцать секунд на исходе. Ничего хорошего.

— Эй, — сказал я, — а код-то и впрямь не подходит.

Эрни одарил меня знакомым холодным взглядом. Я широко улыбнулся в ответ.

— Черт, — проворчал Эрни. — Должно быть, этот гад поменял код.

— Возможно, это она…

— Нет.

Сказал как отрезал, а я не стал спорить.

Пятнадцать секунд. Я бросил взгляд на дверь, через которую мы попали в дом, затем посмотрел на дорогу и соседние улицы. Пока что патрульных не было видно, но они могут появиться в любую минуту. Пора подавать сигнал к отступлению, покидать этот чертов дом и прекращать выполнение задания. Во всяком случае, я уже проголодался.

Но не успел я схватить Эрни за ворот синей футболки на пуговицах и отволочь его в закусочную «Пинк», чтобы насладиться хот-догом с соусом «Чили» и дополнительной порцией лука, как он каким-то макаром сумел оторвать переднюю панель клавиатуры. Перед нашими глазами предстало нутро охранной системы. По внешнему виду она казалась сложной, но внутри все было просто. Провода болтались как спагетти, кое-где отошли контакты и потрескивало электричество. Эрни посмотрел в мою сторону, его взгляд не предвещал ничего хорошего.

— Ложись на пол, малыш, — сказал он. — И не вставай!

Тут уже было не до споров. Я работал в паре с Эрни больше десяти лет и за это время выучил, что если Эрни болезненно морщится и у него становится такое лицо, словно он только что лизнул человеческую особь, значит надо навострить уши и прислушаться к его словам. И я шлепнулся на пол.

Внезапно показалась подлинная лапа Эрни с корявыми когтями, а латексная перчатка, имитирующая человеческую руку, теперь свободно болталась на запястье. Он резко выпрямил предплечье, рассекая воздух, и четыре острых, как бритвы, когтя принялись кромсать все это высокотехнологичное великолепие, привинченное к стене. Посыпались искры, окатив Эрни потоком миниатюрных фейерверков, но он не сдавался и упорно продолжал расправляться с проводами, несмотря на ожоги, остававшиеся на его костюме.

А сигнализация тем временем взвыла пуще прежнего.

Теперь Эрни уже по-настоящему торопился. Он схватил один из оборванных проводов обеими руками и закрутил оголенные концы друг вокруг друга в один блестящий жгут.

Вспышка. Шипение. Возможно даже небольшой взрыв.

И тишина. В воздухе явственно запахло серой. Обрывки проводов, кнопочки, лампочки и обломки компьютерных чипов небольшой горкой возвышались на коврике в прихожей. А мне во избежание пожара пришлось тушить тлеющие островки непонятно чего подошвой дорогущих дизайнерских ботинок. Господи, чего только не сделаешь ради этой чертовой работы…

Зато Эрни торжествовал. Он поднял руки, латексными пальцами левой ухватился за свои когтищи на правой и подпрыгивал, как боксер, отправивший соперника в нокаут в одном из первых раундов. Это приплясывание выражало ликование, как и улыбка, расползающаяся по его лицу. Я хорошо знаю эту улыбку, не заметить ее нельзя. В ней весь Эрни.

— Отличная работа, — сказал я. — Ты починишь эту штуку перед тем, как мы уйдем?

Эрни пожал плечами.

— Чтобы я еще знал как…

— Хм, то есть можно расценивать это как несанкционированное проникновение в систему безопасности?

— Типа того.

— Но ты ведь получил удовольствие, расправляясь с несчастной сигнализацией, да?

Раздался короткий смешок, можно даже сказать, хихиканье. Эрни повернулся, старясь не смотреть мне в глаза.

— Ну уж точно, черт побери, плакать не буду, малыш.

И мы двинулись дальше.

Узкие коридоры и маленькие комнатки, разделенные на секции, — это нормальная планировка в подобных домиках, обшитых деревянными панелями, словно мы перенеслись в семидесятые, когда в моде были стены, декорированные булыжником, и модульная мебель. Казалось, в этих комнатах пульсируют ритмы диско. Сводчатый потолок возвышался над гостиной, в которой стоял без дела рояль знаменитой марки «Стейнвей», а на его клавишах покоился тонкий слой пыли.