Чтение онлайн

— Извините, герр Краузе, — Рауль медленно вытянулся во весь рост и склонил голову. — Просто мне по душе общаться с вами, старым борцом против большевизма. Я всегда питал слабость к рыцарям СС. Жалею, что родился в другое, увы, не героическое время.

— Зато выбрали героическую профессию, — польстил Раулю бывший начальник Легоньковского управления СД, старый нацист не верил напускному смирению Рауля, он считал необходимым поддерживать с явно презирающим его ирландским щенком мирные отношения.

Биг Джон, тем временем, смахнул газеты со стола на пол, поставил рядом с бутылкой виски минеральную воду «Нафтуся», начатую банку черной икры и половину буханки ржаного хлеба.

— Выпьем будто на русский манер, — сказал он. — Правда, к икре подошла бы пшеничная водка, но виски тоже неплохой компонент. Время у нас есть, можем немного отдохнуть. Наливайте, господин Краузе.

После второй порции Рауль спросил у Вальдорфа:

— Насколько мне известно, герр Краузе, вам довелось служить некоторое время в «Организации Гелена» — Федеральной разведывательной службе.

— Совсем недолго, — отозвался гауптштурмфюрер.

— Мало платили? — осведомился Биг Джон.

— Дело не в этом, — сказал Вальдорф, — хотя Гелен всегда был прижимистым типом. Под стать ему и его преемники. В его фирме — засилие бывших абверовцев, пижонов из ведомства Канариса. Во время войны мы отлично сотрудничали с ними, а после мая 1945 года всех собак навешали на нас одних. Абвер стали изображать стадом невинных барашков, собранием эдаких чистюль, клубом благородных джентльменов. А ведь это абсолютная чепуха! Вы знаете что-нибудь про «Десять заповедей»?

— Соглашения 1936 года о разделении функций между военной разведкой-абвером, с одной стороны, и гестапо вместе с СД — зихерхайтдинст, службой безопасности рейха, с другой, — усмехнувшись, сказал Биг Джон. — Конечно, знаем… Ваш опыт, дорогой земляк, равно как и опыт коллег из абвера, изучается в наших специальных школах в первую очередь.

— Тогда вам понятно, что совершенно напрасно пыжатся абверовцы, стараясь убедить мир, будто у них чистые руки, — сказал Гельмут Вальдорф, плеснув себе виски, и стал намазывать икру толстым слоем на хлеб.

— Они принялись открещиваться от нас, чтобы в послевоенной Европе ухватить себе кусок пожирнее, ведь их не объявили военными преступниками, за ними не гонялись повсюду ваши спецслужбы. Это нам, верным слугам фюрера, приходилось скрываться, годы жить под чужими именами. Понятное дело, и сам Рейнгард Гелен старался брать на службу в БНД профессионалов, которые не были такими одиозными фигурами в глазах обывателей, как мы. Поэтому абверовцы и верховодили у Гелена…

— Мне говорили, что этого Гелена наши парни нарядили в форму генерала американской армии, когда повезли в Вашингтон для беседы с Уильямом Донованом, шефом Управления стратегических служб, — заметил Рауль. — Но, по-моему, это уж слишком…

— Все правильно, Рауль, — подтвердил слова рыжего ирландца Биг Джон. — Кстати, наш полковник Адамс был одним из тех, кто сопровождал Гелена в Штаты. По возвращении можешь спросить его о подробностях.

— Лучше я послушаю сейчас нашего старого друга, Петера Краузе, — усмехнулся Рауль. — Поделитесь опытом с молодыми коллегами, «Кэптэн».

— У Гелена я служил недолго, — сказал Гельмут Вальдорф. — В Западном Берлине мне поручили группу аквалангистов. Вооруженные агенты отрабатывали возможность проникновения в Восточный Берлин через водоемы в пригородах и центре.

— А что, — подал реплику Биг Джон, — неплохая идея…

— Моей главной разведывательной задачей было определить и четко зафиксировать места погружения в воду и выхода на сушу. Кроме того, на территории ГДР я должен был оборудовать места для накапливания диверсантов, укрытия агентурных групп, найти подходящие участки для высадки десантников-парашютистов. Словом, хорошо изучить окрестности Берлина в разведывательном отношении…

Мне удалось найти в районе Баумшуленвег подходящий участок, недалеко от Кинегсхейде, который мы запланировали для сброса на него технических вспомогательных средств, они предназначались для тех агентов, которые уже проникли на территорию Восточной Германии. Местность в Кенигсхейде была особенно удачной. Самолеты, идущие к западно-берлинскому аэродрому Темпельгоф, проходили над нею на высоте в сто пятьдесят — двести метров. Дело развивалось самым успешным образом… И тут мне присылают в качестве заместителя некоего Рудольфа Зоннабенда, во время войны в чине обер-лейтенанта он служил в абверовской контрразведке — отделе «Абвер-III». Этот тип стал вмешиваться во все мои распоряжения, занялся перевербовкой нашей агентуры в ГДР и, как следовало ожидать, попался в лапы восточно-германской контрразведки. Мне пришлось свернуть операцию и проститься с БНД. Перейти на частную практику…

— А вы сами, Капитан, не того… Не выдали неугодного вам заместителя гэдеэровцам? — насмешливо спросил Рауль.

— Считаю вашу шутку неуместной, молодой человек, — поджал губы Вальдорф.

— Не заводитесь, ребята, — миролюбивым тоном сказал Биг Джон. — Предлагаю всем отдохнуть. У нас еще много дел. Ты, Рауль, берешь на себя «Шорника» и связь. Я выхожу на «Лося». Вы, Капитан, остаетесь в резерве. Может быть, именно вам надо будет установить дополнительный контакт с Жилински. Отправитесь к нему на «шхуну».

— Это слишком бойкое место, — проворчал гауптштурмфюрер.

— По придуманной вами легенде шхуна-кафе сейчас самое лучшее место для встречи, — возразил Биг Джон. — Вы там были, все пришлось вам по душе. Почему бы не появиться в приглянувшемся месте еще раз?

— Длясведения, — сказал Рауль. — В буфете отеля, а также среди коридорных нашего этажа, во всю идут разговоры об убийстве какого-то моряка, радиста…

— А нам что до этого? — равнодушно спросил Биг Джон. — У нас свои проблемы, Рауль.

У подшкипера Свирьина был дружок на «Мурманце», третий механик Кеша Курносов из подменной команды, которая обслуживала суда во время их стоянок в порту, когда члены основного экипажа получали отгулы или уходили в отпуск. Набирали в подменную команду тех, кто потратился здоровьем на океанской службе. Устал плавать и решил годик — другой побыть около семьи. Были и такие, кому за всякие прегрешения рубанули визу и за различные художества не пускали больше в заграничное плаванье, «завязали мешок» — на флотском жаргоне.