Чтение онлайн

Слева из-под ветки вылетел острый шип, направленный в меня. Я отбил его прикладом и дважды выстрелил в морду, которой он принадлежал. Ожидал очередного предсмертного вопля, но тварь умерла тихо, улетев во тьму. Лазер Шекспира заработал в полную силу. Красные вспышки безостановочно озаряли лесной сумрак. Не знаю, бил ли он в цель или считал, что заряда хватит поливать врага концентрированным светом наудачу. Я экономил патроны и стрелял одиночными только в том случае, когда видел цель. А тварей становилось все больше.

Мой автомат дал осечку. Я подергал курок несколько раз, не понимая, что произошло, прежде чем сообразил, что оружие больше стрелять не собирается. Мой аудитор отсчитал двадцать пять выстрелов, вместо ожидаемых тридцати. Я сдернул магазин и выбросил его в сторону. Достал новый, наблюдая при этом как две твари пытаются напасть на меня одновременно. Начал вставлять магазин и понял, что не могу попасть с первого раза. Он не хотел пристыковываться к автомату, заклинивал, становился криво.

— Черт! У меня магазин кривой! — Выкрикнул я.

Шекспир понял, как надо. Развернулся и дал наудачу в мою сторону десять выстрелов. Твари чуть притормозили и дали мне взять себя в руки. Я выдохнул и осторожно вставил магазин в оружие. Зажим щелкнул, возвестив о том, что у меня все получилось. Инженерам, придумавшим подобный узел, следовало сейчас быть рядом со мной, с собственным автоматом в руках, чтобы знать настоящую цену своему делу.

Я снова был в деле. Каждый третий патрон в магазине был трассирующим. Когда я мазал, он уносился в лесную чащу, наполняя ее мечущимся ярким рикошетом. Полностью избежать ранений не получилось. Одна тварь дотянулась до лодыжки, сбив меня с ног. Удар оказался серьезным, вызвав у меня хромоту. Шекспиру тоже досталось. Его кольнули в плечо. После ранения он почти не владел левой рукой, держал винтовку в правой.

Мне уже казалось, что мы никогда не сможем одолеть мертвый пояс. Я сменил шесть магазинов, подстрелив кучу тварей. Разогретый ствол оружия светился в темноте малиновым цветом. А крикуны все лезли и погибали. Всё прекратилось одномоментно. Видимо мы вышли туда, где их интересы заканчивались или они посчитали, что прогнали нас достаточно далеко от своих гнезд.

Мы с Шекспиром присели отдохнуть, перевести дух.

— Как ты? — Спросил я у него.

— Если твоего судна не окажется на месте, или там не будет медицинского аппарата, то плохо. — Признался он. — Тварь перебила мне кость, и кровь идет очень сильно.

— Дай гляну. — Попросил я осмотреть его.

— Да что ты увидишь в такой темноте?

— Покажи где рана. — Попросил я его.

Он взял мою руку и прислонил к своей шубке в районе, где у человека сходилась ключица и плечевой сустав. Там было тепло и мокро от крови. Шекспир не удержался, чтобы не застонать от боли.

— Тебя надо перевязать. — Решил я.

— Чем? Мы не перевязываем раненых.

Я сорвал с себя майку, не снимая бронежилет. Разорвал ее еще на несколько частей. Из самых непригодных частей сделал тампон, приложил его к ране и перемотал лоскутами.

— Это задержит кровопотерю. — Пообещал я ему, уверенный, что так и будет.

— Спасибо. А как ты?

— Нормально. У меня же броня. До свадьбы заживет.

Мы двинулись дальше, с не меньшей осторожностью, чем раньше. Вскоре наткнулись на прикопанного под корой раненого бойца из отряда Лешего. Шекспир осмотрел его.

— Еще жив, но дышит слабо. — Заключил он.

— Я понесу его.

— Необязательно. Не все моави посчитают твой поступок правильным. Герою геройская смерть.

Я вынул из груды древесной коры бойца и как барана, взяв его прямо за шерсть, взвалил себе на шею поверх выступающего бронежилета. Он лег на него, как на полочку.

— Знаешь, умереть можно в любой момент, для этого особого ума не надо, а вот жить надо постараться. Ничего, он нас не замедлит. — Я проверил, как вес ноши повлиял на мою походку.

Мои модификации прибавления веса не ощутили. Мы вязли с места в карьер. Бежать по широким ветвям было просто и легко. Шекспир знал, куда нам надо и оттого мы не стали подниматься вверх и заходить в поселения. Через два часа я увидел сквозь деревья просвет, а затем и реку, медленно текущую под высоким сводом черного леса. Благодаря моей геоточке, оставленной у судна, мы нашли его сразу. Корабль все также болтался, пойманный в плен рекой и поваленным стволом дерева.

Я уложил раненого бойца на дерево и запрыгнул внутрь судна. Без меня внутрь никто не забирался. Всё лежало на своих местах. Надел оранжевую рубашку с логотипом, аналогичным тому, что был нанесен на борт судна. Непрактично, видно издалека, но гораздо лучше, чем бегать голышом по лесу, как настоящий дикарь. Взял медицинский аппарат и выбрался с ним наружу. Шекспир лежал рядом с раненым бойцом тоже с закрытыми глазами. Я решил начать с него, считая, что промедление с его раной чревато смертью. Сорвал повязку, включил аппарат и приставил его сканирующую часть к ране. Начался процесс определения повреждений. Он длился минуту, потом началось заживление. В воздухе запахло паленой шерстью. Это длилось минут двадцать. Когда аппарат подтвердил, что сделал свою работу, я осмотрел руки и ноги Шекспира. Ничего опасного, только мелкие ссадины.

Затем я начал лечить бойца из отряда Лешего. У него было полостное повреждение органов, шип угодил ему в живот. Начинался перитонит, и была большая потеря крови. На него ушло минут сорок. За это время Шекспир полностью пришел в себя и, не веря эффекту от лечения, размахивал вылеченной конечностью.

— Как-то сразу хочется жить и не быть героем. — Признался он. — Наверное, все наши легенды на самом деле оправдание плохой медицине.

— Фольклор против медицины. — Усмехнулся я. — Живым ты нужен больше, чем мертвым.

Настало время подлечить мои раны. Ту, что на ступне, я вылечил сам, а вот лечение раны на спине пришлось доверить Шекспиру. Я снял с себя бронежилет, лег на живот и как инструктор рассказывал, куда ему нажимать и что делать по окончании каждой операции. Выяснилось, что Шекспир читать не умеет.

— Люди сказали, что грамотный дикарь многократно опаснее безграмотного и не стали учить. А я хотел научиться читать ваши книги. — Признался он.

— Я бы тебя научил, но вряд ли задержусь у вас надолго. Моя жена отпустила меня всего на два дня. — От упоминания Айрис у меня затомилось на сердце.