Ястреб халифа
Шрифт:
Вошел повелитель верующих, и все отдали земной поклон. Аммар ибн Амир сел лицом к востоку и подал знак начинать.
Потом говорили, что халиф зря сохранил жизнь гонцу, принесшему известия о взятии Мерва. Впрочем, многие соглашались, что Аммар ибн Амир проявил великодушие и милосердие пред лицом Всевышнего.
Гонец, пыльный и потный, в затрепанной накидке поверх кольчуги, рассказывал об ужасающем поражении и страшной осаде города. Джунгары пришли большой силой, двадцатитысячным войском. Впрочем, их передовой отряд насчитывал не более трех тысяч всадников. Разграбив усадьбы и замки в окрестностях города, джунгары взяли богатую добычу и множество пленных и повернули назад…
Абд-аль-Барр записывал речь гонца, и его перо резво бежало по бумаге в свете ламп.
Потом случилось то, что случилось, и катиб [5] , повидавший на своем веку многое и служивший уже второму халифу, сначала не поверил своим глазам.
Чужеземный самийа хлопнул в ладоши и жестом прервал речь гонца. Воин, обращавшийся к халифу, застыл в ужасе и недоумении, так и оставшись стоять на коленях и с открытым ртом.
– Я не понял, – на хорошем ашшари заявил сумеречник.
5
Катиб – чиновник, писец.
Воистину доставленное Яхьей существо явилось бедствием из бедствий и источником неурядиц. Тем временем наглое приобретение дома халифа продолжило, совершенно не стесняясь вздохов ужаса и уничтожающих взглядов:
– Я ничего не понял и не могу слушать дальше, не получив ответов на свои вопросы.
Повелитель, сохраняя спокойствие, вдруг спросил:
– Как тебя зовут?
Самийа пропел свое чужеземное имя. Все пожали плечами и переглянулись – чего сказал, разобрать было можно, но, по обычаям дворца, новому слуге полагалось дать новое прозвание – причем благозвучное для ашшаритского слуха: негоже верующему ломать язык о языческие клички.
– Тарик, – кивнул халиф. – Здесь тебя будут звать Тарик.
Все одобрительно склонили головы: Тарик – прекрасное путеводное имя [6] , сулящее удачу тому, кто его нарек, и тому, кого так назвали. И вышло, кстати, похоже на прежнее имя сумеречника.
И тут случилось страшное.
Лицо самийа скривилось в кислой и злобной гримасе. Затем неверное порождение сумерек прошипело:
– Если ты все равно хотел одарить меня собачьей кличкой, зачем просил назвать имя?
6
Имя Тарик значит «стучащийся», или «тот, кто стучит молотом». Второе значение – производное из Корана, где имя Тарик толкуется как «идущий в ночи» и «звезда, рассекающая небо светом» (сура 86, «Ночной путник», или «Ат-Тарик»).
Во дворе повисло молчание. За куда меньшее проявление неуважения к халифу распинали на мосту через Тиджр.
Повелитель правоверных между тем совершенно не изменился в лице и невозмутимо ответствовал:
– Ты хотел спросить, Тарик? Спрашивай.
Самийа посмотрел-посмотрел, а потом пожал плечами и задал вопрос:
– Когда взяли город?
Халиф обратился к гонцу:
– Отвечай.
– Луну назад… – растерянно ответил гонец, не понимая кому отвечать, и, если отвечать язычнику из Сумерек, то как к нему обращаться. – Луну назад, о мой повелитель, – гонец все-таки решил обратиться к халифу.
– Отвечай ему. – Халиф показал в сторону неподвижно сидевшего самийа. – Называй его «господин».
Как ни странно, существо из сумерек учтиво склонило голову в знак признательности.
– Луну назад… господин. – Гонец опасливо развернулся в сторону нового собеседника.
– Почему мы узнаем о взятии крупного города только месяц спустя?
– Может, потому, что у нас нет волшебных зеркал и птиц? – подал голос прославленный полководец Тахир ибн аль-Хусайн, и все засмеялись.
– Джунгары разорили земли к северу от Мерва, спалили почтовые станции и угнали лошадей и верблюдов. А куда степняки не добрались, люди сами сбежали… Мне пришлось две недели пробираться к Табуку с одним сменным конем, – боязливо встрял гонец. И нерешительно добавил: – Господин…
Самийа, однако, не обратил на его слова никакого внимания и мрачно пробормотал:
– Странно, что у вас нет птичьей почты… Нет ничего проще, чем завести обычных голубей для сокращения расстояний! Так можно доставить послание в пять дней – а не за месяц…
Воистину сегодняшний вечер обещал быть вечером чудес и необычных свершений. Абд-аль-Барр записал дерзкие слова, размышляя, не отрубят ли ему руки и уши, – за то, что не отвалились сами от стыда. А ведь он мог сказаться больным…
– И еще, – не унимался этот ужас ночи, – как так вышло, что враг подошел к городу, отстоящему на десять фарсахов от рубежей – если я могу верить вашей карте, конечно, – так вот, как так вышло, что двадцатитысячное войско врага перешло границу незамеченным?
– Жителей Мерва предупредили о набеге, многие успели спрятаться за стенами, – растерянно ответил гонец.
– Какие действия предприняли командующие гарнизонами пограничных крепостей? Где была разведка? Когда по степи идут двадцать тысяч всадников, это очень заметно, не правда ли? Почему жителей не предупредили заранее? Почему окрестности города кишели людьми?
Во дворе наступило долгое молчание, только ветерок качал занавески и трещало пламя светильников.
– Пограничных крепостей?.. – наконец отозвался окончательно сбитый с толку гонец. – Каких… крепостей?
Лицо самийа скривилось в непередаваемой гримасе презрения:
– Я что, плохо говорю на ашшари? Непонятно спрашиваю?
– Мы высылаем в ничейные земли дозорных… – тихо отозвался несчастный.
– Как выглядит ваша граница со степью? – резко спросил самийа.
– Как полоса ничейной земли, – вмешался Тахир ибн аль-Хусайн. – Говорят, что раньше там тянулись пустыни и солончаки, но уже во времена моего деда эти земли зазеленели, и кочевники переправляются через них большой силой.
– Понятно, – процедило исчадие ада и сделало гонцу знак продолжать.
сбитый с толку бедняга снова раскрыл рот:
– Так вот, наместник вышел из города и повел свой отряд против джунгар. А джунгары заманили его в ловушку: сделали вид, что обратились в бегство, и бросили всю свою поклажу и всех своих женщин, и воины наместника стали заниматься брошенной добычей…
И тут это бедствие из бедствий снова хлопнуло в ладоши:
– Почтеннейший, я правильно вас понял: воины наместника, вместо того чтобы продолжать преследование врага, остановились для грабежа и мародерства?