Чтение онлайн

– А ещё что? – продолжал наседать Том.

– Равнодушие, апатию, безразличие, – продолжал перечислять парень. «Не ту ли самую апатию, что сняли с Тома? – мелькнула у меня мысыль, толстая и тяжёлая. – Это было бы слишком оригинально».

– А разве они не появляются у человека автоматически, едва он продаст совесть? – усмехнувшись, поинтересовался Том.

– Может, где-нибудь и появляются, – пожал плечами парень, – а у нас ничто не появляется и не исчезает само собой, а только с помощью других людей.

Том кивнул и успокоился. Видимо, не нашёл в парне ничего.

– Можно нескромный вопрос? – предложил я.

– У меня нет… – неожиданно растерялся парень.

– Да нет, я вам предлагаю: почему у вас борода с одной стороны?

– Ах, это… – улыбнулся парень, но улыбка вышла кривоватой, искоса выглядывающей из-за бороды, – девушка одна утром повстречалась… шустрая такая. Гляжу – стрижёт глазами. Не успел я оглянуться – полбороды как не бывало. А если бы оглянулся – и вторую половину состригла бы.

– Спасибо, – кивнул я, поворачиваясь, чтобы уйти. И увидлел – длинным задержавшимся взглядом, – что в соседней палатке у продавца борода с правой стороны! Но уточнять причину его полубородости мы не стали. Вместо этого просто спросили:

– Что вы продаёте?

– Наслаждения, – медовым голосом протянул продавец.

– Наконец хоть что-то хорошее! – обрадовался Том.

– Я бы на вашем месте не очень торопился, – поостерёг его Гид и спросил парня:

– Какого рода наслаждения вы предлагаете?

– Самого разнообразного! Мужчинам – женского рода, женщинам – мужского. Но могу и наоборот, – спохватился он, заметив наши кислые физиономии. – Есть нейтральные, среднего. Или чуть выше среднего.

– А любовь вы тоже продаёте? – опомнился я.

– Не по моей части, – ухмыльнулся парень.

Счудя по его чудаковатой ухмылке, любовь если где и продавалась, то не настоящая – так, жалкая подделка, суррогат (суровый и рогатый), или же мы вкладывали в данное понятие разный смысл. Или один и тот же, но с разных сторон. Признаюсь, мне стало легче, хотя представить, чтобы кто-то торговал настоящей большой любовью, я не мог. Хотя… если большая, но неразделённая? Куда её девать-то? Но кто купит неразделённую? У кого хватит средств на большую? Что он предложит взамен? А разделить нельзя. Или можно? Отрезать кусочек, расфасовать по сто грамм. И торговать, торговать, торговать!.. Нет, глупости. Разве что идиот расстанется со своей любовью, но идиоты не любят. Настоящая бывает лишь у настоящих людей.

Я забормотал про себя: «Настоящая, насидящая, належащая, надлежащая, подлежащая… Нас-тощая? Нас стоящая, на сто…». Потом прекратил кислое занятие и спросил:

– А слава на Ярмарке продаётся?

– Слава? Нет, скорее, тщеславие. Но мало бывает и редко встречается.

«Ага!» – смекнул я. Или смектнул? – вроде что-то бурчануло в животе.

– Не купите ли? – вкрадчиво поинтересовался я, перенимая повадки мелких торговцев, коих много бродило по Ярмарке. Воистину: с кем поведёшься, у того и наберёшься.

– Не на что. Весь капитал растратил на наслаждения, – и парень похлопал рукой по тугим липнущим мешкам.

– Жаль, жаль, – вздохнул я.

Видя моё замешательство, Том решил мне помочь, и задал, как показалась, животрепещущий вопрос – во всяком случае, что-то трепетало в его руке, когда он обращался к продавцу:

– Скажите, ум или память можно купить?

Продавец замешкался. Гид сделал мне знак, и мы отошли в сторону, где он, приглушив голос, сказал предупреждающе:

– У нас не все знают всё, но мало кто признаётся в незнании, скорее наоборот. Каждый считает себя истиной в последней инстанции, что не всегда соответствует действительности. Но это не главное. Важнее другое: ваше отношение к услышанному. Нельзя у обычного торговца выведать то, что знают одни узкие специалисты. Поэтому не надо принимать на веру всё, что они говорят. Относительно отдельных вещей поинтересуетесь… хотя бы в госпитале.

– А когда мы туда пойдём? – спросил я.

– Немного позже, – нахмурился Гид, – им сейчас не до нас. Они борются с эпидемией. Дурные примеры.

Разговор продавца с Томом, между тем, продолжался.

– А ум, память? – повторил Том.

– Ну-у… Если бы я был невежливым, то сказал бы, что это из другой сказки. Они же фундаментальные вещи! Разве можно продать Солнце? Лучи его – пожалуйста, сколько угодно. А то, что вы сказали – недвижимое имущество. Как дыхание, кровообращение…

– Способность к дыханию, вы хотите сказать? Одно-то дыхание, наверное, можно…

– «Твоё замёрзшее дыханье лица коснулось моего», – процитировал продавец строки поэта конца 20 – начала 21 веков, – «Я не сумел согреть его”, – И добавил: – Сейчас появились удобные калориферы, подогревающие выдыхаемый воздух, специально для подобных случаев. Встроенные.

– Нет, спасибо, не надо, – отказались мы.

– А силу продаёте? – Том, как многие в его возрасте, не отличался оригинальностью в стремлении накачать мышечную массу с наименьшими затратами: купил – и всё. Типа протеинов. Но и с протеинами качаться нужно!

– Тоже не наше. Мне она кажется чем-то, – торговец пошевелил пальцами, – эфемерным, неощутимым. Какого на свете не бывает. Сила не существует отдельно от источника.

– Но если есть источник силы, значит, можно набрать из него, и… – воспрянул Том.

– Нет, я в переносном смысле, – поправился продавец, – сила человека – в мышцах, сила машины – в двигателе, сила народа – в духе. Мне порой кажется, что «силы вообще» не существует.

– Чего не существует, силы? – возмутился Том. – А как же «сила солому ломит»?

– Ну, для соломы, может, и сгодится…

– Кстати, ты заметил, – обратился я к Тому, – что пять обычных чувств мы в продаже не встречали: ни осязания, ни обоняния, ни вкуса, кроме художественного, ни зрения, ни слуха. Равно как и здоровья. Выходит, их ни за что не купишь?

– Заметил, но хочу проверить. Вдруг продаётся где-нибудь… далеко отсюда. Гид же говорил о других ярмарках…

– Скажите, – обратился он к расхожему торговцу, который проходил мимо, – ум на Ярмарке продаётся?