Чтение онлайн

Артём вышел вслед за отцом. Славка глянул растерянно на князя. Как же так? Он-то ждал благодарности и похвал. А у Ярополка такой вид, будто боярин с сыновьями перед ним провинились.

– Так что с ромеем-то делать, княже?

Ярополк глянул сумрачно, потом буркнул:

– Стражам отдай.

И отвернулся.

Расстроенный и обиженный Ярополк подтолкнул ромея к выходу. Евпатий, сын Алакиса, упираться не стал. Хотя он тоже был удивлен не меньше Славки. И еще подумал, что с таким архонтом россы вряд ли представляют опасность для империи. Что бы там ни думал о нем киевский воевода, но сын константинопольского патрикия не собирался изменять своей родине. Когда у него появится возможность вернуться в Константинополь (а в том, что такая возможность появится, Евпатий не сомневался – воевода Серегей дал ему слово), Евпатий непременно ею воспользуется. Никто в Палатии не упрекнет его в том, что он развязал язык. Главнейшая задача разведчика – вернуться живым и принести новые сведения о враге.

Весть же о том, что на киевском троне ничтожный правитель, наверняка порадует паракимомена [19] Василия. И, возможно, даже самого василевса Иоанна, который, после булгарских событий, очень серьезно относился к россам.

Ночью, в постели, Сергей попросил жену:

– Поговорила бы ты, Сладушка, с княгиней. Пусть уговорит мужа ополчиться на Владимира. Нельзя ему время давать. Помедлим – весь север поднимется. На Христа. За старых богов.

– Христос победит, – спокойно ответила Сладислава. – Время бесов кончается. Оглянись, муж мой, – повсеместно язычники крест принимают. Наступает время Правды.

– Наступать-то оно наступает, однако еще не наступило, – возразил Сергей. – И христиан в Киеве едва ли десятая часть наберется. А в северных княжествах их много меньше. Так что не крестом надо мятежника бить, а сталью. Промедлит Ярополк – все сочтут, что он струсил. И тогда не то что союзники – собственные бояре от него отвернутся. Поговори с Наталией!

– Бесполезно, – Сладислава вздохнула. – Чужая она здесь. И земля наша для нее – варварская, страшная. Одна у нее опора – Ярополк. Не отпустит она его в поход. Впрочем, поговорить я с ней – поговорю.

Раз ты просишь. Обними меня, Сережа. Мне тоже страшно.

Сергей прижал ее к себе – такую маленькую, хрупкую, коснулся губами щеки ниже ушка:

– Не бойся, сладкая моя. У тебя теперь трое воинов. Когда-то я тебя и один защищал, а теперь нас трое. Обороним, родная, не тревожься.

– За вас-то я и тревожусь, – вздохнула Сладислава. – Когда-то и я спокойна была. Верила: сохранит Бог. А как привез тебя Артём с Хортицы, всего порубленного…

– Но я ведь живой, – прошептал Сергей. – Не бойся. Если совсем худо будет – уедем. Слава Богу – есть куда.

– Нет, – шепнула Сладислава. – Никуда мы не уедем. Дом наш здесь, а в иных землях мы будем чужими.

«С нашими деньгами и связями мы в любой стране мигом своими станем», – не согласился с женой Сергей. Купить гражданство в любом из городов Ганзы – плевое дело. Да что там – гражданство. Отсыпать пару кило золота, к примеру, английскому королю – и будет у Сергея баронский лен и громкий титул. А можно и не платить. Прийти и взять силой. А после уж договариваться. Армия у боярина Сергея небольшая: сотен десять. Но гридь надежная, проверенная в боях. И воевода свой. Артём Сергеич. С таким войском в разоренной Европе много интересного можно добыть…

«О чем я думаю!» – спохватился Сергей. Они ведь еще не проиграли. Ярополк – великий князь. И Киев ему верен. А пока Киев верен – хрен его кто возьмет. Киев – это сила. Три линии стен, десятки, а то и сотни тысяч защитников. Припасов – на десять лет хватит. Опять-таки Днепр рядом.

«И опять я неправильно мыслю! – укорил себя Сергей. – Не обороняться надо – атаковать! Не по-русски это – за стенами прятаться».

Вспомнилось, как вывел их Святослав за доростольские стены – против многократно превосходящей армии Цимисхия. «Мертвые сраму не имут!»

«Что же меня гнетет?» – подумал Сергей.

На самом деле он знал… Только боялся признаться себе… Владимир… Вот кто – настоящий сын Святослава. А Ярополк… Ярополк – он, скорее, Ольгин внук. Бояре, мытари, тиуны… Блуд этот чертов. Одно хорошо. С Блудом – все. После показаний Евпатия сукин сын не отвертится.

С этой отрадной мыслью Сергей и заснул.

– Как умер? – Сергей не мог поверить в то, что услышал.

– А вот так! – Артём сжал кулаки. – Повесился в яме. Продел гашник через решетку – и повесился.

– Повесился? На гашнике? Что за вздор? – воскликнул Сергей. – Там же от решетки до земли две сажени. Взлетел он, что ли?

– Кабы он мог летать, то, верно, улетел бы, – хмуро произнес Артём. – Потому что сторожа при яме наутро нашли спящим. Бить хотели, но я не разрешил.

– Почему?

– Потому что по всему видно: опоили его чем-то. Еле добудились. И башка у него трещит. А вином не пахнет.

– Блуд! – уверенно произнес Сергей. – Черт! Валить его надо!

– Как ты его теперь свалишь? – проворчал Артём. – Ярополк ему верит, а нам – нет.

– Валить, в смысле, убить тварь!

– А толку? – рассудительно произнес Артём. – Ярополк совсем перепугается и уж точно из Киева не выйдет. А теперь это, может, уже и правильно. В Киеве теперь многие говорят: Владимир – старший. Владимир – лучший князь. Ей-богу, я бы и сам за Владимира выступил, если бы он против нашей веры не пошел.

– Куда ни кинь – везде клин, – проворчал Сергей.

– Ладно, бать, как-нибудь выкрутимся, – подбодрил отца Артём. – И не из таких засад выбирались. Может, и Владимир какую-нибудь оплошку совершит. А может, помощь откуда-нибудь приспеет. Вот, к примеру, цапон под наше крыло хотят. Тысяча копченых в поле стоит трех тысяч нурманов.

– Дожили, – буркнул Сергей. – Копчеными от своих хотим прикрыться.

– Ну, бать, как-то ты неправильно рассуждаешь, – не согласился Артём. – Это кто ж нам – свои? Нурманы, что ли? Иль жрецы кроволюбивые, которых Владимир пригрел? Нет, бать, свои – это те, кто в беде поможет. Хоть печенеги, хоть ромеи…