Чтение онлайн

– Я принесла суп и хлеб.

– Ты вовсе не обязана…

– Это пока ты еще не устроились. Уверена, ты и по магазинам пройтись не успела. – Лили в упор посмотрела Гвен в глаза. – Не беспокойся, задерживаться не стану. Я не из тех, кто сует нос в дела соседей. Люди есть разные, кому-то нравится общаться, а кому-то нет. Мы здесь ко всем относимся одинаково уважительно.

– Вот и правильно.

Лили негромко рассмеялась, и от ее смеха у Гвен мурашки побежали по шее.

– А вот с Джанет будь осторожнее. Это хозяйка «Медового горшочка» и главная городская сплетница.

Гвен промолчала, потому что пыталась придумать, как бы избавиться от Лили.

– Вообще-то, я как раз собиралась разобраться сегодня с вещами.

– Не забудь проверить список.

– Список?

– Да, список содержимого. Все на своем месте. Не хочу, чтобы ты подумала, будто я нечиста на руку. И тебе нужно дать мне расписку, что все в целости и сохранности.

Только теперь Гвен поняла, о чем идет речь, и покраснела от смущения.

– Я вовсе не это имела в виду. Я только…

– Все в порядке. В конце концов, ты же меня не знаешь. Ты не местная и не представляешь, какой хорошей подругой я была для нее.

– Уверена, прекрасной. – Гвен хотела, чтобы Лили поскорее ушла. Соседка не села, и это было хорошим знаком, но любезность взяла верх над благоразумием. – Не желаешь ли чашечку чаю? – предложила она и тут же отругала себя – вот дура.

– Не буду отнимать время. Тебе здесь работы хватит.

Гвен улыбнулась. Ей стало вдруг так легко, что даже голова пошла кругом.

– Вообще-то, мне не терпится поскорее начать. У меня никогда не было собственного дома.

Лили посмотрела на нее с любопытством.

– Ты никогда не покупала дом?

– Нет, только снимала. Обычно одну комнату, делила квартиру с кем-то еще.

– Неужели? – Лили поджала губы. – И тесно не было?

– Немного. Я часто переезжала… из-за работы, так что бытовые условия для меня были не важны. – Гвен всегда чувствовала себя в большей безопасности, переезжая с квартиры на квартиру и нигде не задерживаясь надолго. Пендлфорд был последним местом, которое она называла домом, и закончилось это не очень хорошо.

– Но сейчас-то ты не работаешь.

– В данный момент нет. – Объяснять любопытной Лили, что и как, не было никакой необходимости. Такие слова, как секонд-хенд и рукоделие, вряд ли пришлись бы ей по вкусу.

– Так ты, значит, остаешься?

– Да. – На время.

Лили состроила гримасу.

– Обязательно найди тот список. Мне неприятности ни к чему. – Она взяла свою сумку, повернулась и шагнула к двери. – И суп съешь сегодня. Он с курицей.

Ладно, подумала Гвен. Лили, конечно, малость странная. И немного напрягает. Она снова открыла папку и достала несколько скрепленных скобкой листов формата А4 с напечатанным вверху заголовком «Содержимое Эндхауза». Для удобства список был поделен на комнаты, но, занявшись чтением, Гвен уже через минуту потеряла к нему интерес. В любом случае Лили наверняка ничего не взяла. Пролистав страницы, она дошла до последней и расписалась внизу. Потом приготовила еще чашку чаю и выпила его за кухонным столом. Зачем бы Лили так волноваться из-за списка, если она что-то взяла? Зачем настаивать, чтобы Гвен все проверила? Разве что она что-то искала? Гвен покачала головой, отгоняя нелепую мысль, но ее взгляд упал на серый ключик.

Ключ от запертой двери. Медлить Гвен не стала, любопытство проснулось и уже толкало ее к действию. Выскользнув наружу, она прошла к небольшой постройке за огородной грядкой и попыталась открыть побеленную дверь. Дверь была заперта. Ключ повернулся легко, без усилий. Помещение за дверью не было большим, но пользовались им часто. Возле одной стены стояла деревянная скамейка с аккуратно задвинутым под нее стулом. На другой стене висели полки, заставленные баночками с джемом, снабженными аккуратно подписанными наклейками. Гвен взяла одну баночку – «Аконит». Ладно.

С потолка свисали связки трав; в одном углу стояла раковина с деревянной сушилкой, в другом – клетчатая кошачья постель. Гвен облегченно вздохнула. Вот и объяснение ночных шумов. Бедняжка оказалась запертой где-то или спряталась от испуга. Странно, что Лили ни словом не упомянула о домашнем любимце. Гвен представила несчастного котика, голодного и испуганного, и сердце сжалось от жалости. Через секунду оно сжалось еще сильнее, когда она осознала, что ответственность за случившееся лежит на ней.

Взгляд ее наткнулся на блокнот со спиралью, под простенькой обложкой. Гвен раскрыла его наугад и увидела страницу, исписанную черной шариковой ручкой. Буквы клонились вправо, и слова жались друг к другу, так что пространства между ними почти не оставалось.

Гвен вытащила стул, села и стала читать первую попавшуюся страницу. Сегодня снова приходила М. Д. Я знала, что для смелости ей нужно выпить, и, судя по запаху, это было сладкое немецкое вино. Неудивительно, что вкус у нее, как у восьмилетней девчонки. Дала ей обычный травяной настой.

О’кей. Итак, бабушка Айрис – особа язвительная. Гвен перевернула еще одну страницу.

Эта чертовка снова здесь разнюхивает. Нет ничего хуже отчаявшейся ведьмы.

Ведьма. Гвен поморщилась. Если кошка черная, я здесь не останусь.

В ту ночь Гвен даже не стала притворяться, что рассматривает вариант с ночевкой в «Ниссане». Да, она не хотела быть в Пендлфорде или в Эндхаузе, но прогноз погоды обещал минус шесть, и уехать куда-то далеко было уже поздно. Зная, что, возможно, поступает неблагоразумно, Гвен все же не собиралась спать в минивэне, когда в доме ее ожидала мягкая и теплая постель. И еда. Она перелила суп из фляги в кастрюлю и поставила ее на плиту. По кухне расплылся аромат лука, чеснока и курицы. Гвен достала тарелку, отрезала свежего хлеба и даже успела проглотить пару ложек, прежде чем ее сломила усталость. Кое-как она доплелась до спальни и свалилась на кровать. Рассудок и сердце пытались примирить ее с холодностью Кэма. Холодностью, вполне ожидаемой. Именно поэтому за тринадцать лет она так ни разу и не подняла трубку телефона. Говорят, ожидание боли хуже самой боли. Не в этом случае. Гвен никогда бы не поверила, что ей будет так больно не увидеть ничего в лице Кэма. Ничего, кроме холодного презрения. Она закрыла глаза, и в темноте завертелась, изгибаясь, цветная спираль. И танец этот, с изгибами и поворотами, продолжался, пока сон не сморил ее.