Йомен
Шрифт:
– Йомен Чамберс! Приятно видеть вас в добром здравии, - прогудел благодушно громила в поварском колпаке.
– Хоть кто-то в нём уверен, - автоматически ляпнула я.
– Я Гарднер, Руперт Гарднер. А ты - малышка Келли Чамберс. И тебе уж точно не помешает пара ложек доброй сытной похлёбки, а?
– И он бухнул мне в тарелку жижу сомнительного цвета - до краёв.
– Поправляйся, - с улыбкой кивнул мне он и повернулся в сторону алчущих пропитания масс, потихоньку стекающихся к кокпиту.
Я осторожно понюхала. Пахло ничем.
Судя по вкусу, запах не обманул.
В принципе, это можно было есть. Если бы не омерзительная консистенция.
Я мягко поставила тарелку на стойку и тихо сдёрнула в коридоры к лестницам, подальше от общественного завтрака. Мой истощённый повреждениями и недостатком сна организм решительно хотел трепыхаться в сторону чего-то по-настоящему съедобного. А мы вон, у космической станции.
– Малахольная!
– остановил меня хриплый голос на полпути к выходу на станцию.
– Ты куда собралась?
– На станцию прогуляться, может даже, на кафешку какую доброжелательный налёт организовать.
– С потерей памяти.
– Ага.
– На Омегу собралась спускаться?
– Ну.
– Ты в курсе, что это за станция вообще?
– Бывшая шахтёрская, теперь перевалочный пункт.
– ...одна?
– Ну, я всё равно никого особо не знаю, что тут, что там.
– Кто тебе спускаться на берег вообще разрешил?
– Шепард и Лоусон смылись куда-то ещё ночью, а Сузи не против. Что Чаквас не знает, то она не запретит, так что...
– Ты хоть что-нибудь знаешь, кроме элкорской... творчества?
– как-то странно нахохлившись, спросил Массани.
– Лондон - столица Великобритании, - уверенно ответила я. Лицо моего собеседника неопределённо сморщилось.
– Ты погоди тут три минуты, я за своей крошкой спущусь и компанию тебе составлю ненадолго.
– У тебя потом какие-то свои дела?
– прозорливо угадала я.
– Нет, тебя просто быстро пристукнут. Но до этого будет наверняка забавно и интересно.
– Почему?
– Мне. Наблюдать. Тебе, возможно, не очень, но это уже не мои проблемы, - с довольным оскалом бросил через плечо тайный любовник блендера, и был таков.