Чтение онлайн

Последнее из ранений, полученное в самом конце войны, оказалось тяжёлым и плохо лечимым. Генерала уложили в военный госпиталь на продолжительное время. Из госпиталя Николай Николаевич вышел только в 1907 году. К тому времени революционные события в России шли на спад. В «успокоении» империи династии Романовых участвовать ему не довелось.

В военном министерстве помнили, что генерал-майор Юденич заканчивает своё затянувшееся лечение. После окончания Русско-японской войны и в самом начале военной реформы многим генералам и старшим офицерам, не проявившим себя ничем, пришлось расстаться с армейскими рядами. Герою же Янсынтуня и Мукдена приготовили повышение по служебной лестнице.

Вышедшему из военного госпиталя с залеченными боевыми ранениями военачальнику не пришлось долго ждать нового места службы. 10 февраля 1907 года он получает назначение на должность генерал-квартирмейстера внутреннего российского военного округа — Казанского. Семья Юденичей переезжает на жительство на берега Волги, в город Казань. Можно утверждать, что армейская служба у Николая Николаевича Юденича складывалась удачно. Боевой генерал, имевший за плечами престижное московское 3-е Александровское военное училище и Николаевскую академию Генерального штаба и самое деятельное участие в русско-японской войне, на строевых должностях рос довольно быстро, особенно после Маньчжурии.

Своё пятидесятилетие генерал-майор Юденич отмечал уже в должности начальника штаба Казанского военного округа. Этот округ, к слову сказать, являлся одним из самых крупных на территории Российской империи и по территории, и по войскам, расквартированным в нём, и по мобилизационным возможностям. Последнее было немаловажно в преддверии мирового пожара, которому было суждено разгореться на границе Австро-Венгерской империи и Сербского королевства.

Назначение на должность начальника окружного штаба состоялось в начале декабря 1912 года. В день его назначения был подписан и другой высочайший императорский указ о производстве Николая Николаевича в генерал-лейтенанты. Юденич по такому случаю был вызван в Санкт-Петербург, где предстал перед императором Николаем II. Между венценосным Романовым и преданным российской монархии генералом состоялся следующий разговор:

— Ваше императорское величество, имею честь представиться вам по поводу моего назначения на должность начальника штаба Казанского военного округа и присвоения очередного воинского звания генерал-лейтенанта.

— Поздравляю вас, генерал. Наслышан о вас и ваших делах в Маньчжурии от Алексея Николаевича Куропаткина.

— Весьма лестно такое слышать, ваше величество.

— Скажите, Николай Николаевич, Россия могла выиграть войну на Дальнем Востоке или нет?

— Государь, войну мы проиграли только на море. Потеря Порт-Артурской крепости не повлекла за собой потерю полевой действующей армии. Это факт, признанный и самими японцами и в Европе.

— Тогда почему же мы проиграли Мукденское сражение и не только его?

— Сражение было проиграно ввиду вялости нашей тактики.

— Вялости? В чём вы, Николай Николаевич, её видите спустя шесть лет после окончания войны? Интересно услышать такое из уст боевого генерала.

— Наш командующий из стратегических соображений грамотно планировал наступательные операции, но когда дело доходило до их осуществления — начинал осторожничать. Были и другие причины.

— Какие именно?

— Куропаткин оказался, увы, далеко не Суворовым и не Скобелевым: терял операционную инициативу сам, отбирал её у командиров корпусов. Такое было и под Ляояном, и на Шахэ, и под Мукденом.

— Что же тогда новый главнокомандующий Линевич не исправил положения? Ведь он был человек опытный во всех отношениях.

— Генерал от инфантерии Линевич оказался как бы у разбитого корыта. Подчинённые ему армии имели только опыт отхода, а тут ещё и Цусима моральный дух войск подорвала.

— Как мне известно, всё это не отразилось на вашем стрелковом полку. Ведь ваших офицеров и нижних чинов действительно не за что упрекнуть на войне?

— Ваше императорское величество, я как русский солдат в генеральских погонах весьма польщён такими словами государя о делах моих стрелков. Весьма благодарен за это.

— Но это действительно так. Полк не терял своего достоинства до самых последних дней войны, и революционное поветрие не коснулось его рядов.

Генерал-майор Юденич в знак признательности только склонил перед государем голову. Немного побыв в задумчивости, Николай II продолжил беседу. Но на этот раз разговор повёл совсем о другом, тоже его заботившем:

— Вы, Николай Николаевич, конечно, информированы о том, что в Европе не всё ладно, что назревает военный конфликт?

— Да, ваше величество.

— Если такой конфликт начнётся, то России не придётся стоять в стороне. Вена пытается вытеснить российское влияние на Балканах и не любит православную Сербию. Кто, по-вашему, может стать союзником Австро-Венгрии?

— Разумеется, Германия. И вне всякого сомнения — Стамбул.

— Почему вы считаете, генерал, что султанская Турция опять пойдёт на нас войной? Ведь мы так часто били её в истории.

— Российская империя — извечный противник турок. В каждой войне они пытались отыграть хоть что-то из давно потерянного. Так будет и сейчас.

— Что ж, вполне логично.

— В Стамбуле по сей день горячие головы считают, что Кавказ и Крым их. Поэтому опять нам будет объявлен газават.

— Значит, на Кавказе опять будет война христиан и магометан? Так?

— Да, ваше величество. Вне всякого сомнения.

— Вы, Николай Николаевич, интересовались, последнее турецкой армией?

— Да, государь, мне знакомы заботы кавказских штабистов, среди них у меня немало товарищей по академии.

— Хотели ли бы вы вместо Казани служить в Тифлисе, у моего наместника Воронцова-Дашкова? Он замечательный человек и был одним из ближайших друзей моего отца, императора Александра III.

— Как на то будет ваша монаршья воля и интересы России. Я служу там, где мне приказывают.

— Хорошо. В скором времени вам придётся сменить один штаб на другой. На Кавказе, как считают в военном министерстве, вы с вашим опытом нужны больше...