Юдифь
Шрифт:
Я смотрела на его высокий лоб, на правильную, благородную линю носа, на легкую седину на висках — признак подступавших зрелых лет.
Он был красив так, как только мог быть красив мужчина в моем представлении.
Он был слишком добр и слишком благороден для ожидавшей его судьбы.
Чем дольше я на него смотрела, тем больше меня одолевала печаль.
Светильники догорали. Шатер казался мне все более мрачным и совершенно безысходным пространством.
Меня душила тоска.
Тело сотрясала дрожь.
Я взяла его меч.
Размахнулась и одним сильным ударом обезглавила его.
Меня ужаснула судорога тела, лишенного головы.
Оно дернулось, словно собираясь вскочить на ноги.
Потом глухо упало с ложа наземь.
Меня стало мутить от кошмара, который я сотворила собственными руками.
Но при мысли о часовых, стоявших перед шатром, слабость прошла.
Страх пересилил отвращение.
Я подумала о том, что стража могла слышать удар меча или звук упавшего тела.
Не выпуская из рук окровавленного орудия убийства, я стала ждать солдат, которые могли вот-вот ворваться в опочивальню.
Но, к счастью, этого не произошло.
Я взяла в руки голову Олоферна и обернула ее своим платком, а потом еще и плащом.
Несколько раз глубоко вздохнув, я стиснула зубы и направилась к выходу.
Проходя мимо часовых, я произнесла дрожащим голосом:
— Господин приказал его не будить.
Глава восемнадцатая
Что произошло, когда я вошла в наш шатер, неся в руках голову Олоферна, сегодня в Иудее знает стар и млад.
Лучше сказать так: каждый думает, что знает, что там произошло.
Потому что никто, кроме меня, не видел перекошенного лица моей служанки Шуа, обомлевшей при виде безжизненной головы грозного врага нашего народа.
Она стала метаться по шатру в поисках сумы, ругая себя за то, что не может найти единственную вещь, которая была поручена ей, — вещь, необходимую для завершения нашего предприятия.
— О Господи, куда пропала сума? Куда она могла запропаститься, о, Господи, Боже мой…
Она повторяла это все быстрее и быстрее, точно подгоняя себя. Я схватила ее за руки.
— Перестань! Успокойся! Не бойся! Все кончилось. Мы совершили то, ради чего сюда пришли. Обуздай себя! Сума рядом с твоей постелью. Ты знаешь, что ты должна делать.
Она пристыженно кивнула головой.
Дрожащими руками Шуа положила в суму голову Олоферна.
Как уже повелось в эти дни, мы подошли к передовым постам ассирийского лагеря и прошли вперед, чтобы «подразнить» обитателей Ветилуи.
Мы шли очень быстро, с трудом переводя дыхание.
Проснувшиеся ассирийские солдаты, уже привыкшие к нашим утренним появлениям, не обращали на нас особого внимания. Зато мы усматривали в каждом их взгляде тень подозрения.
Пройдя половину расстояния между лагерем ассирийцев и нашим городом, мы не остановились, как обычно, но направились к воротам города.
Я закричала как можно громче:
— Откройте ворота! Это я, Юдифь! Я несу вам голову Олоферна! Олоферн мертв!
Услышав мой голос, жители города поторопились открыть ворота, и мы поспешно вошли.
Мое появление было для них неожиданностью. Сбежались все, от мала до велика.
Появились Озия и Иоаким.
При виде головы Олоферна Иоаким пал ниц и стал целовать землю со словами:
— Восславим Господа! Восславьте Бога, который рукою этой женщины совершил подвиг и спас всю Иудею!
Огромная толпа исстрадавшихся людей присоединилась к Иоакиму. Все в один голос возблагодарили Господа за явленную милость и за чудо, которое он совершил моей рукой.
Затем Озия воздел голову Олоферна на копье и призвал:
— Братья мои! Вооружайтесь и готовьте коней! Неся перед собой эту голову, как святое знамя, мы нападем на врагов и захватим их добычу, награбленную в походах!
Одновременно послышался страшный шум и вопли из лагеря ассирийцев, которые обнаружили обезглавленное тело своего вождя.
При виде трупа Олоферна его солдаты в ужасе стали метаться по лагерю.
Когда же из ворот Ветилуи с боевым кличем вылетела наша конница, неся перед собой на копье голову Олоферна, ассирийцы обратились в бегство, давя и топча друг друга.
Граждане Ветилуи разграбили лагерь Олоферна и вернулись с богатой добычей.
Жители других городов Иудеи, прослышав о панике, охватившей ассирийское войско, стали совершать набеги на стоявшие там гарнизоны, и через несколько недель с ассирийским нашествием было покончено.
Глава девятнадцатая
Так я превратилась в женщину, чье имя славится и восхваляется во всей Иудее, да и в соседних с ней странах произносится с неменьшим почтением, чем имя какого-нибудь полководца.
Три дня спустя после моего героического подвига Иоаким приказал подвергнуть избиению камнями торговцев Эбеда и Ифтаха, которые в трудные дни осады нашего города подстрекали народ к бунту.
Два месяца спустя после того, как я убила Олоферна, Иоаким приказал подвергнуть избиению камнями градоначальника Озию, который собирался сдать город неприятелю, если я не вернусь на пятый день своего отсутствия.
Власть в нашем городе была восстановлена и укрепилась, как никогда раньше.