Чтение онлайн

Штабной офицер, обруганный им, покраснел и немедленно отступил в сторону.

Ну, для военных ругань и ненормативная лексика — абсолютно обычное дело. Ду Шаньсюн, хоть и является главнокомандующим, также прошел всю карьерную лестницу с низов, поэтому будучи в гневе, не стеснялся ругаться и грубить.

— Какие у него требования? — успокоившись, спросил он у Чай Цзыцана.

— Командующий, — в нерешительности отвечал комбат, — Он хочет, чтобы вы отвели свои войска на расстояние пяти километров от зернохранилища. В противном случае, через час он начнет поджигать склады. В случае нашей атаки он также истребит всех до последнего сдавшихся солдат.

— Это бред! — снова разъярился главнокомандующий и, встав, зарычал, — Я, Ду Шаньсюн, ни за что не потерплю угроз! Чай Цзыцан, вернись к Юэ Чжуну и скажи ему, чтобы он немедленно сдался! В противном случае, моя армия начнет наступление, и он будет похоронен без могилы!

— Командир, не надо!

— Главнокомандующий, успокойтесь!

— …

Штабные офицеры сразу же принялись его убеждать. Они не сомневались, что их войска быстро уничтожат силы бунтовщиков, однако только они начнут действовать, как Юэ Чжун сожжет зернохранилище, и тогда вся их армия распадется уже через несколько дней — без еды много не навоюешь.

Тем не менее, когда его подчиненные начали его убеждать, Ду Шаньсюн разозлился еще сильнее и, быстро достав табельное оружие, громко крикнул:

— Отставить уговоры! Кто еще слово скажет, застрелю на месте! Я хочу посмотреть, хватит ли яиц у этого Юэ Чжуна сжечь продовольствие!

Видя яростный взгляд командира, все вокруг замолчали. Ду Шаньсюн обладал буйным нравом, поэтому в гневе его никто не мог остановить, а умирать ни за что не был готов никто.

— Командующий, беда! — в этот момент в штаб прибежал один из офицеров и в панике закричал, — Юэ Чжун начал поджигать зернохранилище! Один из складов уже в огне!

— Что?! Он сжигает зернохранилище?! — Ду Шаньсюн сильно побледнел, его начала бить дрожь.

Несмотря на свою вспыльчивость, он не был глупым человеком, и сейчас прекрасно понимал, что Юэ Чжун действительно спалит склады с продовольствием. И тогда весь город и все люди, с таким трудом спасенные, окунутся в ад, а все его войсковые подразделения развалятся.

— Командующий, — встав на колени, Чай Цзыцан с покрасневшими глазами начал умолять, — Пожалуйста, отступите! Он действительно сожжет зернохранилище! Ради наших братьев и 900 тысяч жителей Гуйнина, пожалуйста, отведите войска!

— Командир, отступите!

— Отведите войска!

— …

Начали также умолять штабные офицеры.

— Отступаем! — с болью в голосе скомандовал Ду Шаньсюн и, с некоторой слабостью коснувшись лба рукой, закрыл глаза.

— Есть! — офицеры сразу же начали отводить войска от зернохранилища.

— Наконец-то отступили, — видя, что солдаты Ду Шаньсюна начали быстро отходить, Юэ Чжун немного расслабился.

Он также прекрасно осознавал все последствия сжигания продовольствия — это немедленно приведет к коллапсу всего города, в том числе и всей армии. Как только это произойдет, даже если Юэ Чжун возьмет всех под свое крыло, все равно будет десятки тысяч жертв, погибших от голода, помимо которого будет множество беспорядков и общего хаоса. Он совершенно не хотел доводить до такого.

— Командир, почему бы просто не сжечь все? — легкомысленно спросил Бо Сяошэн, — Сожжем зернохранилище, и весь город рухнет, и армия Ду Шаньсюна тоже. Разве для нас это не будет лучшей возможностью?

Он был довольно сообразительным человеком. Видя, что сжигание всего одного склада на несколько тысяч тонн продовольствия заставило войска отступить, сразу понял, что к чему. Неразбериха и нестабильность такого большого города — наилучшая ситуация для их не столь могущественной группировки.

— Если я сожгу зерно, сотни тысяч китайцев умрут от голода. Китайцев! — посмотрев на него, тяжело ответил Юэ Чжун.

Если бы он был в чужой стране, то независимо от количества жертв Юэ Чжун сжег бы зернохранилище. До тех пор, пока подобное отвечает его целям, он сделает это. Если бы он мог спалить склады с продовольствием вьетнамца Вуянь Хуна, то он сделал бы это, не задумываясь.

— Ясно, тогда почему бы не воспользоваться случаем и не заставить их сдаться? — с любопытством спросил Бо Сяошэн, — Разве в таком случае весь Гуйнин не попал бы нам в руки?

— А если бы в этом случае они действительно начали сражение до победного конца, то что бы мы делали? — глядя на отступавшие танки, артиллерию и прочую технику, проговорил Юэ Чжун, — При реальном столкновении мы не будем для них противниками. Даже если после поджога все рухнет, в лучшем случае после сражения у нас выживет несколько человек.

Если Ду Шаньсюн действительно обезумеет и начнет нападение, то одной только артиллерии будет достаточно, чтобы подавить всех бунтовщиков, а под артобстрелом даже Юэ Чжун может схлопотать случайный снаряд и, несмотря на всю свою силу, отправиться к праотцам. Различие в силах слишком уж огромно.

Более того, Юэ Чжун принудил мастеров Небесного Союза участвовать в восстании, и если часть экспертов пошла за ним по своей воле, а другая подчинилась только из страха, то большинство оставшихся были не определившимися — куда ветер подует, туда они и идут. Поэтому в случае артиллерийского обстрела все это объединение просто развалится.

В современную эпоху за спасение жизни люди будут лишь весьма признательны, времена, когда люди за спасенную жизнь приносили присягу верности и работали для своего благодетеля изо всех сил, давно канули в небытие. Сегодня люди помогут бабушке перейти дорогу только с умыслом — настолько морально деградировала современная эпоха, поэтому далеко не все спасенные будут даже просто признательны за спасение жизни. В связи с этим Юэ Чжун действовал только исходя из выгоды, например, он спас мать Му Сянлин только при условии их полного подчинения.

Тем не менее, даже сейчас есть много порядочных людей, но в столь жестокие времена им очень трудно стать квалифицированными лидерами, так как для этого необходимо быть довольно свирепым и амбициозным человеком.

Ду Шаньсюн не рискнул начать нападение только из-за того, что Юэ Чжун мог уничтожить все продовольствие города. Последний же не мог свободно действовать в городе из-за присутствия первого. Таким образом, между двумя сторонами возник паритет, и они могли начать переговоры.

— Позови ко мне Дань Хуна, — посмотрев на Бо Сяошэна, через некоторое время приказал Юэ Чжун.