Чтение онлайн

В гостинице встретила Григория дежурная:

– Я раскладушку в ваш номер поставила. Подселили к вам хорошего человека… Геолог он! Люди этой весной валом валят – теснота страшенная у нас нынче…

– Понимаю, в тесноте – не в обиде…

– Чайку вам в номер принести?

Войдя в свой номер, следователь поздоровался с мужчиной, лицо которого было продублено ветровым северным «загаром».

– Я – Матвей Борисович Жарков. Работаю в Стрежевской нефтепоисковой экспедиции. Живу в тех краях восемнадцать лет. Родом из Тобольска, – представился геолог.

– Я вижу, вы собрались поужинать.

– Да, собрался, но решил дождаться вас. У меня в портфеле притаилась бутылка доброго коньяка.

– Спасибо, Матвей Борисович, я уже поужинал.

– Все же плесну вам самую малость в стакан, – предложил геолог.

– Ну что ж, грех отказываться, – улыбнувшись, согласился Григорий.

Выпив, Григорий наблюдал за геологом, как тот доставал из консервной банки складным ножом зажаренных ельчиков, клал их на ломоть хлеба и отправлял в рот. Наступило неловкое молчание.

– Если не секрет, то каким делом приходится вам сейчас заниматься – грабеж, убийство? – спросил геолог.

– От вас у меня секрета нет. Ищу давненько бугровщиков-грабителей, неуловимых кладоискателей, ковыряльщиков древних захоронений и культовых мест, – ответил Григорий, а сам посматривал на койку. Ему хотелось скорее лечь и как следует отоспаться.

Геолог перехватил взгляд, принялся свертывать ужин, завинтил пробку походной фляжки, в которую слил коньяк из бутылки; остаток закуски положил в газету и сунул в ящик стола.

– Ругаете себя за то, что разрешили подселить к себе жильца… Но не унывайте – завтра раненько испарюсь. Угадал я ваше настроение?

– Нет, не угадали. В гостинице у всех жильцов права одинаковые, так сказать, птичьи, – с улыбкой ответил Тарханов.

Потушен свет. В комнате сумрак. За окном на столбе тускло горит в грязном колпаке электрическая лампочка. Моросит мелкий дождь. Слезятся окна, оставляя с уличной стороны искристые подтеки.

– Вам не приходилось встречаться с человеком по имени Иткар? – спросил геолог, укладываясь на раскладушку.

Следователь, поправив повыше изголовье, повернулся на бок, лицом к геологу.

– Кто же этот Иткар? Похожее имя слышал я от Юганы, в Улангае.

– Иткар – это древнетюркское имя. Значит оно: Черная Собака. А ежели точнее сказать, то Небесная Громовая Собака, небесное создание, родственное нашему русскому Перуну Громовержцу. Так вот: Иткара я ищу уже шесть лет… Собственно, «ищу» не то слово, а так все больше думаю о нем и расспрашиваю у бывалых людей, не приходилось ли встречаться с ним.

– И чем же это особенный человек? Что выдающегося совершил Иткар, которого вы разыскиваете? – спросил следователь и тут же мысленно обругал себя, что раскис, завалился спать, а ведь рядом с ним человек, который колесил по обским северным урманам восемнадцать лет. Позади у геолога не сотни, а тысячи разных встреч с пришлыми и аборигенами. Может, этот геолог подаст дельную мысль, где лучше всего начать поиск бугровщиков.

– Не знаю, кто такой Иткар, но тот урок, который он мне преподал, говорит о том, что он талантливый геолог. Понимаете, неожиданно появился откуда-то на буровой хант: одет в потрепанную телогрейку, меховая старенькая шапка во многих местах прожжена до дыр. Человек как человек – жиденькая бородка, чуть узковатый разрез глаз, но походил он больше всего на русского человека, с примесью монгольских черт на лице…

– Постойте, Матвей Борисович, вы уж рассказывайте все по порядку: где, как и с чего это началось у вас?

– Ну, хорошо. Было это, можно считать, более шести лет назад. Я тогда имел изрядный опыт в нефтегеологии и работал в Александровской экспедиции. Предстояло нам бурить скважину на новой площади в юго-западном районе, в самом верховье маленькой таежной реки Лурь-Ёган. Забурились мы по весне на этой площади. А время, надо сказать, выдалось теплое, настроение у всех приподнятое было. На озерах, речушках – тучи гусей, уток. Всюду крик, гогот. И вот однажды утром словно из-под земли появился или с Луны свалился на буровую незнакомый человек. Смотрю на него и голову ломаю: кто и откуда, зачем пожаловал? Сидит мужчина на пне кедровом, в стороне от настила с буровыми трубами, курит трубку и посматривает. Нашему брату нефтеразведчику давно уже не в диковинку, что частенько приходят на буровую в гости, ради любопытства, охотники, рыбаки, оленеводы. Подошел я тогда к незнакомцу, поздоровался. И он, в ответ, вынул трубку из зубов, кивнул головой: мол, здравствуй. А потом попросил: «Мне маленько бы поись…» Пригласил я его на котлопункт. Наша Дуся, повариха, быстро сообразила для него завтрак. Говорил он по-русски довольно прилично. После того как незнакомец вышел из столовского балка, вагончика, начал я расспрашивать: кто он и откуда, как звать его? Тот в ответ неопределенно махнул рукой и как-то тихо, мне показалось с обидой, ответил, что звать его Иткаром, но пришел он не ради знакомства или любопытства. Сказал, что пришел на буровую издалека и шел только ради того, чтоб повстречаться и поговорить с геологом. И поговорили, как говорится, мы с ним «на рогах»…

– Неприятная беседа у вас получилась с Иткаром? – полюбопытствовал следователь.

– Нет, разговор у нас был приятный и деловой, но я, дурак, не послушал тогда Иткара, да вдобавок обидел его. Короче говоря, он попросил меня отойти в сторонку и поговорить, чтобы никто не помешал. Отправились мы с ним на берег Лурь-Ёгана. Иткар без лишних слов начал брать медведя на рогатину:

– Нефть маленько тут есть. Но ты ни одной капли не возьмешь. В верхнем интервале проходки, в четырехстах или пятистах метрах, от нуля, случится на буровой авария…

– И что же, сбылось предсказание Иткара?

– Об этом-то и хочется мне сказать вам, Григорий Владимирович. Я, конечно, тогда удивился, и невольно у меня вырвалось, что в пророках и шаманах, мол, не нуждаюсь. Он посмотрел на меня, как на первоклассника, и, покачав головой, пояснил: «Ты – геолог и должен знать простую азбуку: вечная мерзлота Сибири хитра и коварна, родилась она более ста пятидесяти миллионов лет назад и лежит, дремлет спокойно вот тут, у нас под ногами. А толща ее залегания поболее пятисот метров, я тебе уже говорил об этом, и ты должен понять как специалист…»

– Да, это любопытно, – тихо сказал Григорий.

– И посоветовал мне тогда Иткар: «Ты подскажи своему начальству – скважину, пройденную в мерзлоте, необходимо обуздать обсадными трубами, иначе ствол скважины обрыхлеет и заглушит все на свете. Не спешите с проходкой этой скважины. Делайте все неторопливо и обдуманно. Разумная медлительность окупится большой экономией. Спешка, ради метража, погубит скважину…»

– Откуда в наших краях мерзлота? – удивился Григорий Тарханов.

– Вот-вот, и я тогда ляпнул Иткару: откуда и какая мерзлота? А он мне пояснил: «Еще в тридцать девятом году сейсморазведчики столкнулись с подобным проявлением мерзлоты, и эта мерзлота давала на сейсмолентах большие помехи. В наше время только тупоголовые геологи могут считать, что мерзлота вносит в сейсмические наблюдения незначительные помехи и не искажает представления об изучаемой площади».