Шрифт:
Инга Сухоцкая
<p align="CENTER">
<p align="CENTER" style="margin-top: 0.2cm; margin-bottom: 0.2cm; line-height: 100%; background-image: initial; background-attachment: initial; background-size: initial; background-origin: initial; background-clip: initial; background-position: initial; background-repeat: initial;">
Юлька и Собиратели
<p style="margin: 1.06cm 1.32cm 0.53cm; border: none; padding: 0cm; line-height: 0.56cm; orphans: 1;">
У тети Зины, бабушкиной знакомой, не забалуешь: со двора ни шагу, по деревьям не лазай, грядки не трожь. Вот и придумалось Юльке, изнывая от безделья, – считать: растения на грядках, цветы на клумбах... А еще репейные колючки посчитать можно. Вон, у Юлькиного окна какой лопушище высоченный! – макушкой чуть-чуть до форточки не достает, и весь-весь в репешках. Юлька как раз примерялась, как бы к нему поближе подобраться, когда у тети Зининой калитки эти трое возникли: два мужчины и женщина.
В Ясеневке они пару дней назад объявились. Сначала слухи ходили, что это артисты, что ездят они по городам с выступлениями, а в деревне ищут тех, кто помнит старые песни и сказки. Но скоро усомнились: какие ж из них артисты? – занимаются не пойми чем, одеваются просто: джинсы, футболки, кроссовки… Сами они говорили, что собирают народное творчество, вот местные их собирателями и прозвали. И про тетю Зину, конечно же, местные подсказали. Не удивительно.
Тетя Зина, даром что петь не любительница (не то, что Юлькина бабушка), зато почаевничать, побалаболить, да с шутками-прибаутками, это – пожалуйста, это все знают, и дом ее стороной обходят (чтоб не застрять надолго). А тут собиратели сами пришли! Смотрят, ждут… Тете Зине того и надо: за стол всех усадила, чаю налила, приосанилась, и пошла разводы разводить. А Юлька за собирателями наблюдать стала.
<p style="margin: 1.06cm 1.32cm 0.53cm; border: none; padding: 0cm; line-height: 0.56cm; orphans: 1;">
Один надел очки и стал что-то записывать; другой, Колобок Колобком, довольно почесывал подбородок; женщина, сероглазка в светлой косынке, уважительно слушала хозяйку, и то и дело ласково поглядывала на Юльку. А когда тетя Зина прервалась, чтоб по новой чаю налить, сероглазка улыбнулась:
– Как на дочку мою похожа! Она сейчас тоже у бабушки. Меня тетей Светой зовут, – обратилась она прямо к Юле. – А это дядя Володя – (тот, что в очках) – и дядя Ваня, – (который Колобок). – Покажешь нам Ясеневку?
– А что показать-то? – да разрешит ли тетя Зина?!
– Ну, руины покажи, – разрешила та. – Но сначала чайку!
Побывать на руинах Юлька мечтала с первого же дня в Ясеневке, ну, хотя бы поближе на них посмотреть, хотя бы с тетей Зиной, – но та ни в какую! А тут раздобрилась! Юлька еле дождалась, когда чаепитие закончится, выслушала все наставления и, наконец, вместе с собирателями пустилась в путь.
Первым шел дядя Ваня («Колобок»), круглый, плотный, с румяными улыбчивыми щечками, он быстро утомил беспокойными "осторожно: коряга! камень! смотри под ноги, не оступись..."; следом - тетя Света, всю дорогу она поправляла сползающую косынку, из-под которой выбивались золотистые локоны, и думала о чем-то своем (может, дочку вспоминала); дядя Володя без очков напоминал отцветший одуванчик: высокий, худой, с пышной светлой шевелюрой, он охотно рассказывал о звездах, птицах, растениях. Юлька слушала и удивлялась, сколько вокруг всего разного, со своими названиями, историями, интересностями.
Тот же лопух, оказывается, – дальний родственник астр, которые цветы. А латинское «астра» – это русское «звезда». И получается, что это не колючие репешки к одежде цепляются, а звезды тебя осыпают.
За разговорами не заметили, как подошли к небольшому холму, где стояло когда-то величественное здание, а нынче только стены оставались, толстые, крепкие, каменные стены, да груды разновеликих камней, поросших вьюнами и кустарниками. Из оконных проемов выпирали густые ветви. Место входной двери занял широкий тополиный ствол, так что пробраться внутрь, казалось, невозможно, тем более что ступеньки, ведущие на высоту входной двери, тоже развалились. Но дядя Ваня «Колобок», почесав затылок, изучающее осмотрел «полосу препятствий», и начал неспешно карабкаться по расползшимся ступенькам.
– Юляш, спой-ка что-нибудь… – обратилась вдруг тетя Света к Юле. – «Вечерний звон» знаешь?
«Вечерний звон» Юля знала, но не любила. Потому что бабушка его редко-редко пела, – с подругами и на несколько голосов, а у Юльки с многоголосьем никак не получалось. Как ни старалась, – все время на бабушкин голос равнялась, и вместо созвучия двух разных напевов выходила одна и та же мелодия, только в два раза громче. Прямо беда: и хочется спеть, и никак.
Но сейчас тетя Света смотрела с такой добротой и лаской, что Юлька замурлыкала что-то невнятное, и даже, осмелев, добавила громкости, однако тетя Света тут же остановила:
– А на голоса умеешь?
– Нет, – недовольно отмахнулась Юлька.
– Это просто, – улыбнулся дядя Володя «Одуванчик». – Ты за тетей Светой пой, потом я вступлю, но ты все равно Светика держись.
– А пока поем, Юляш, постарайся прислушаться: как все вместе звучит, как по отдельности… Ладно? И все время иди за мной, нота в ноту.
Юлька согласно кивнула: а что? вроде несложно. Тетя Света начала, Юлька подстроилась, потом дядя Володя присоединился. Сначала все пели одинаково, но вдруг дядя Володя «свободничать» начал. То он брал неожиданно низкие ноты, то уверенно забирался высоко-высоко, даже выше тети Светы. Странно это, конечно, – (мужчина должен бы ниже женщины петь), – но получалось так красиво, что хотелось слушать и слушать. А тут пой, – да еще «нота в ноту», – за тетей Светой. И хотя слушать и петь одновременно было непросто, – Юлька уже начала улавливать красоту созвучия.