Чтение онлайн

Он позволил ей уйти. Не стал задавать ей никаких вопросов. Он знал, что она пошла искать утешения и поддержки у Того, Кто ей ближе и дороже всех, Кто сможет дать ей то, что ей нужно. Мистер Динсмор встал и прошелся по комнате. Вид у него был печальный и обеспокоенный. Сердце было преисполнено печалью о своем ребенке, но вспыхивало гневом и негодованием, стоило ему подумать о негодяе, разрушившем счастье его дочери.

Мисс Стэнхоп открыла дверь и заглянула в комнату.

— Ты еще не обедал, Хорас. Все будет готово через несколько минут.

— Спасибо, тетя. Но вначале я поднимусь к себе в комнату и попытаюсь избавиться от пыли и грязи, которую привез с собой.

— Задержись на минуту, племянничек. Я очень беспокоюсь за Элси. Ты не одобряешь ее выбор?

— Абсолютно не одобряю. Я запретил этому человеку приближаться к ней.

— Но ты ведь не будешь с ней суров?

— Суров, тетя Уэлти? Суров и жесток с моей девочкой, которую я люблю больше жизни? Конечно, нет. Но если бы я допустил этот брак, то это действительно было бы в высшей степени жестоко. Эджертон — низкий негодяй, изведавший все виды порока. Он хотел заполучить моего ребенка не ради нее самой, а ради ее богатства. Я запретил ей встречаться с ним или хоть как-то контактировать.

— Что ж, если твое мнение о нем верное, то ты coвершенно прав. Я думаю, что она вряд ли будет тебе непокорна.

— Я выработал у своей дочери привычку к строгому и безусловном повиновению, тетя Уэлти, — сказал он. — Я думаю, что в данном случае эта привычка оказала ей большую услугу. Я не боюсь, что она взбунтуется.

Полчаса, проведенные с лучшим Другом, утешили и успокоили нашу милую Элси. Она возложила свое бремя на Господа, и Он поддержал ее. Элси знала, что никакие испытания не приходят к ней без Его воли. Он допускает испытания ради ее же блага, и Он избавит ее от испытаний в назначенное Им время и лишь Ему известным способом. Она готова была возложить все свои заботы на Господа — всезнающего, всемогущего, исполненного к ней самой нежной любви и сострадания.

Кроме того, она от всего сердца верила в любовь и мудрость своего земного отца. Она не сомневалась в правильности его поступков. Мистер Динсмор искренне верил: то, что он делает, необходимо для счастья дочери, и боль, которую она сейчас переживает, необходима, чтобы не допустить более страшного и продолжительного страдания в будущем.

Для Элси было благом, что она так доверяла отцу, что их взаимная любовь была столь глубока и крепка. Она не сомневалась в необходимости безоговорочно слушаться отца, ибо его повеления не противоречили высшим Божьим заповедям. Но ее сердце, все еще тянущееся к Эджертону, отказывалось верить в его порочность. Разлука с ним казалась Элси горьким испытанием. Тем не менее, она надеялась, что в будущем (и, возможно, недалеком) он сумеет убедить ее отца в том, что тот ошибался.

Мистер Динсмор чувствовал, что не может больше оставаться в стороне от страданий своего ребенка. Встав из-за стола, он переговорил с тетей Уэлти и мистером Травиллой, а затем поднялся в комнату своей дочери.

— Моя бедная доченька, ты слишком долго была вдали от своего отца, — сказал он, обнимая ее. — Я никогда не прощу себе, что допустил такое. Но как все это могло случиться? В твоих письмах не было и намека на то, что этот человек проявляет к тебе серьезное внимание. Без сомнения, я еще не могу допустить, чтобы кто-либо за тобой ухаживал.

— Папа, я не обманывала тебя умышленно и не проявляла непослушания, — проговорила Элси с мольбой в голосе. — Я почти не оставалась с ним наедине, меня всегда сопровождала Лотти. Я и не думала о нем как о возлюбленном, пока он не признался мне в любви.

— Дорогая, я не виню тебя. У твоего отца и в мыслях нет причинять тебе ненужную боль после того, как ты уже перенесла огромное страдание. — Его голос был полон нежности и сочувствия.

Она не ответила. Лишь спрятала лицо у него на груди и тихо заплакала.

— Папа, — прошептала она наконец, — я... я хочу нарушить одно из твоих правил. Если бы ты только позволил мне! Только один раз!

— О чем ты просишь, дорогая? — спросил он. — О каком правиле говоришь?

— Ты всегда говорил мне: если ты уже принял решение по какому-либо вопросу, я не должна просить тебя, чтобы ты свое решение изменил. Папа, но позволь мне нарушить это правило только один раз!

— Думаю, это бесполезно, доченька. Это лишняя боль — и для тебя, и для меня. Я все равно буду вынужден отказать. Но ты можешь изложить свою просьбу, если хочешь.

— Папа, разреши мне написать записочку мистеру Эджертону, — пылко и быстро проговорила она, дрожа от собственной дерзости. — Я скажу ему, что не могу идти против твоей воли, что он не должен приближаться ко мне, пытаться установить со мной контакт, пока ты не разрешишь. А еще я скажу, что не разуверилась в нем. Я напишу, что если он невиновен, если предъявленные ему обвинения беспочвенны, то мы не должны отчаиваться, ибо Бог однажды сделает все тайное явным. Папа, можно? Пожалуйста, пожалуйста, разреши мне! Я принесу эту записку тебе. Ты убедишься, что в ней не будет ни слова, которое ты бы не одобрил. — Элси подняла лицо к отцу и умоляюще посмотрела на него нежным взглядом.

— Мое дорогое дитя, — произнес отец. — Мне тяжело отказывать тебе. Но я не могу разрешить то, о чем ты просишь. Тише, тише! Не плачь так горько. Каждая слеза, пролитая тобой, причиняет мне боль. Послушай меня, доченька. Я все знаю об этом человеке и не допущу, чтобы в его распоряжении оказалась хоть одна строчка, написанная твоей рукой. Ты когда-нибудь писала ему записки?

— Нет, папа, никогда, — проговорила Элси со всхлипом.

— Ты получала записки от него?

— Нет, сэр.

— Это хорошо. — Затем его будто вдруг поразила неожиданная мысль. — Элси, ты когда-либо позволяла ему касаться твоих губ? — спросил он почти сурово.

— Нет папа, даже щеки. Я не могла позволить этого, пока мы не помолвлены. А помолвка не могла осуществиться без твоего согласия.

— Я благодарен тебе за это! — воскликнул он с облегчением. — Если бы я узнал, что твои нежные губы осквернены его прикосновением, это было бы для меня хуже, чем потерять половину моего состояния, — и, подняв ее лицо, он поцеловал дочь.